Я достал носовой платок – сегодня утром, собираясь в атаку, положил в карман стираный, и не было случая его замызгать, – тщательно вытер с лица Линды бисеринки пота. Новых не появилось, ее лицо приобретало нормальный свежий цвет – как и в двух предыдущих случаях. Спросил:

– Что чувствуешь?

– Под полом и за потолком ничего нет, – старательно ответила она, словно прилежная школьница. – А вот за всеми стенами… Там много места, и оно буквально забито смертью…

Что она имела в виду? Только камуфлет[6], взрывчатку, ничего другого здесь под определение смерти не попадало.

Я прошелся вдоль ближайшей стены, присмотрелся к железным листам, к заклепкам, потрогал одну пальцем, добросовестно, как не раз до того, попытался поставить себя на место противника, да вдобавок, присев на корточки, присмотрелся к линолеуму – и кое-какие соображения стали вырисовываться.

– Линда, ты свою работу сделала, – сказал я. – И блестяще, молодец. А потому иди и сколько душе угодно осматривай свой исторический зал. Сейчас здесь будет очень людно. В зале твое присутствие ни малейшего удивления не вызовет, а вот здесь… Не самое интересное место для девушки.

Ну, иди. Ты молодец, правда.

– Спасибо. – Она улыбнулась своей почти обычной улыбкой и вышла. Я успел сказать ей вслед: – Времени у тебя полно, мы здесь будем долго… – повернулся к Васе: – А ты лети пулей на третий этаж, разыщи там Сомова и скажи, что я его прошу прийти сюда по неотложному делу. Одна нога здесь, другая уже там!

Он выбежал. Я еще раз прошелся вдоль стены, не в первый уже раз дивясь изобретательности немцев – вроде бы в голове одни параграфы, уставы и орднунги, а вот поди ж ты, нашлась какая-то сволочь с фантазией…

Командир саперной роты капитан Сомов вошел с чуточку недовольным лицом: ну конечно, я ему был не командир, а собственно говоря, посторонний, разная у нас была специфика службы.

А какому командиру понравится, если в его дела станет вмешиваться посторонний? Хорошо еще, что я был старше по званию, а в армии не принято игнорировать пусть не приказ – приглашение старшего по званию. Да и по служебному положению я, пожалуй, был на ступенечку выше…

Убедительное объяснение для него я уже приготовил.

Для этого нисколечко не понадобилось напрягать мозги – я просто-напросто вспомнил историю с окруженцами, мифического мирного обывателя, усмотревшего на опушке леса десяток солдат. Тогда прекрасно сошло, должно сработать и сейчас…

– Вы, конечно, и эту комнату проверили, капитан, – сказал я. – Не могли не проверить…"

"– Конечно, – сказал Сомов, как любой на его месте, уязвленный тем, что посторонний, очень может быть, посмел (ну, пусть самую чуточку) сомневаться в его профессиональной компетентности.