К тому времени по городу широко распространился слух, что город немцы намерены защищать и в ратуше устраивают опорный, хорошо укрепленный пункт. Я так думаю, те, кто все это затеял, этот слух и распустили… Но, вы сами прекрасно знаете, город они покинули без боя, – и ни малейших следов «укрепленного пункта» я здесь что-то не видел. Вы ведь тоже? Вот видите. Объяснение тут может быть одно-единственное, и вы, как сапер, мигом догадаетесь… Вот и старшина, – я кивнул на Васю, – был свидетелем нашего разговора.

– Так точно, товарищ капитан, – без малейшей заминки, не моргнув глазом, отрапортовал Вася.

 – Врать не буду, не понял из их с товарищем майором разговора почти ни слова – школьный немецкий из головы давно выветрился, так, на войне того-сего нахватался, но не настолько, чтоб разговор понять. Но был такой немец, точно, взъерошенный весь, взволнованный. И после разговора с ним товарищ майор велел гнать в ратушу, а потом послал за вами…

Вот теперь в лице Сомова не осталось ни малейшего недовольства – одна тревожная озабоченность, и нешуточная…

– Полагаете… – протянул он.

– Да практически уверен, – сказал я.

 – Давайте посмотрим…

Когда он подошел со мной к ближайшей стене, я достал носовой платок, хорошо, белого цвета (один, клетчатый, использовал по прямому назначению, а этот держал исключительно для Линды, вдруг понадобится – и ведь понадобился только что, пот у нее с лица вытереть!) и крепко потер головку одной заклепки, потом для надежности еще две. Посмотрел сам, показал Сомову и сказал без всякого торжества:

– Видите? Явные следы смазки. Здесь всё очень уж новехоньким выглядит – и заклепки, и плиты, и линолеум, по которому почти и не топтались.

Уж с этим, с новизной, они ничего поделать не смогли, решили, видимо, что русские схавают. И ведь чуть не схавали… – добавил я нейтральным тоном, без малейшего упрека (вполне возможно, я бы на его месте сделал бы ту же ошибку – я ж говорю, расслабились малость, байбаки…). Проверить-то очень просто, сковырнуть заклепки с одной плиты, вынуть и посмотреть. Если потянули пустышку – ну, убьем немного вре– мени…"

"– С четверть часика, не больше, – сказал Вася. – Заклепок на каждой плите… – Он присмотрелся.

 – Ага, по двадцать, пять снизу, пять сверху, по пять, соответственно, по бокам. Два человека с зубилами и молотками, если у них сноровка есть, враз сковырнут…

– Старшина у меня до войны был слесарем на мотоциклетном заводе, – пояснил я. – Дело знает.

– И неплохим, – с некоторой гордостью добавил Вася. – С Доски почета, можно сказать, не слезал. Трудовое Красное Знамя парторг твердо обещал к Великому Октябрю… сорок первого года. А я уже тогда…

– Достаточно, – твердо оборвал его Сомов.