Сотрудники пачками увольнялись, уходили «в бизнес», кто-то преуспевал, кто-то — наоборот, а она работала на своем месте, хоть ее активно звали бросить эту чертову медицину, от которой никакого проку, и податься, например, в «челноки». Она отказывалась, хотя поездки в Турцию за шмотками сулили гораздо большую и легкую прибыль. Вопервых, ее держала служебная комната, а во-вторых, Жанна просто любила свою работу."

"Именно тотальные увольнения позволили ей быстро преуспеть. Рук не хватало, и, как только Верочке исполнился годик, Жанну отправили на курсы рентген-лаборантов.

Работа вредная, но оплачивается лучше, чем труд простой медсестры, рабочий день короче, пенсия раньше… Жанна с радостью отправилась учиться. Днем она слушала лекции, вечером неслась на смену, презрительно вспоминая об Илье, который испугался одновременно работать и учиться. Он не смог, а она — вот, пожалуйста! Впрочем, ничего он не боялся, просто это были отговорки, чтобы не жениться на ней.

Верочка пошла в ясли с круглосуточным режимом: все стремительно дорожало, услуги няни стали не по карману, и старушка перешла в семью, готовую платить больше.

Бешеный ритм жизни не утомлял Жанну, единственное, о чем она жалела, что мало времени проводит с дочерью. Но если выпадала свободная минутка, Жанна не спускала ее с рук. Как бы тяжело ни доставался каждый грош, для Верочки она ничего не жалела. Один раз Жанна ничего не ела три дня, чтобы купить ребенку понравившуюся игрушку, и это вынужденное голодание было ей в радость. Гоняясь за деньгами, она вообще отвыкла получать удовольствие от еды. «Как это так, — думала она, — я целый день пахала только ради того, чтобы сожрать эту колбасу?» И Жанна откладывала колбасу в сторону, еда для нее была тем вкуснее, чем дешевле.

Но такое отношение не распространялось на Верочку: для нее покупались лучшие фрукты, отборный творог с рынка и свежее мясо.

Как только Жанна окончила курсы и приступила к работе, выяснилось, что у нее настоящий талант. Она интуитивно чувствовала, какой режим будет самым подходящим для пациента, и умела в нужный момент выдернуть пленку из проявителя. Кроме того, Жанна была очень аккуратной, всегда тщательно промывала снимки и сушила.

После нее не приходилось переснимать, а это очень ценилось в те времена, когда рентгеновская пленка была на вес золота.

Особенно виртуозно получались у нее черепа. Профессор Криворучко, приезжая к ним в стационар на консультации, восхищенно цокал языком, заглядывался на ее снимки, как на произведения искусства, и говорил, что после ее работы ему не нужны никакие другие методы диагностики. Некоторое время он даже переманивал ее на кафедру, но изза служебного жилья она не пошла.