«Что дать, что дать? Ты здоровая баба, Жанна! У тебя умная голова, две ноги, две руки, а в руках — специальность! Ты же сама не собираешься умереть голодной смертью после аборта, как-то думаешь прокормиться? А раз так, то и ребенок твой с голоду не умрет. Что ты там говорила Илье? Выдержим, осилим! Получается, это не твоя позиция, а пустые слова, которые ты выкрикивала, чтобы удержать его при себе.

Хочешь спасовать сейчас, чтобы потом тебе всю жизнь снился этот нерожденный ребенок?»"

"Жанна остановилась. Избавиться сейчас от ребенка — значит, признать правоту Тамары и заведующей, признать, что она обычная шлюха, мечтавшая подцепить подходящего мужа.

Между тем ей не в чем себя винить — она любила, доверилась любимому, а он обманул ее. Но любовь была — настоящая, сильная, светлая. Уничтожив результат этой любви, Жанна опоганит ее, превратит память о лучшем, что было в ее жизни, в грязное, отвратительное воспоминание.

* * *— Можно? — Она осторожно заглянула в кабинет председателя профкома.

— А, Жанночка, заходи, родная, — приветливо сказала Екатерина Михайловна.

Она поливала цветы на подоконнике и, не отрываясь от своего занятия, указала рукой на стул: мол, присаживайся.

— Я на секунду, — пробормотала Жанна, по-сиротски устраиваясь на краешке стула.

Она удивилась, что Екатерина Михайловна помнит ее по имени. Жанна любила общественную работу, часто бегала с подписными листами, собирая деньги для юбилеев, распространяла билеты в театр и являлась непременной участницей всяких спортивных мероприятий, но думала, что такой важный босс, как Екатерина Михайловна, не знает ее даже в лицо.

— Что случилось? — убрав лейку под стол, спросила Екатерина Михайловна.

 — Слушаю тебя.

— Мне бегунок подписать.

— Как бегунок? Ты же молодой специалист! Что случилось?

— Ничего.

— Жанна! Я должна знать, почему ты увольняешься! Начнем с того, что это противоречит трудовому законодательству!

— Это в тундре, где каждый человек на счету, противоречит, — мрачно буркнула Жанна, — а здесь ничего. На мое место много желающих найдется.

— И все-таки я должна разобраться. Ты хорошо работаешь, активно участвуешь в общественной жизни… Я не понимаю причин твоего увольнения. Ты поссорилась с кемто? Скажи, я постараюсь уладить конфликт.

— Ни с кем я не ссорилась.

— Вышла замуж?

— Нет.

— Тогда в чем дело? Я ничего не подпишу, пока ты не расскажешь.

«А что мне терять?» — подумала Жанна весело и призналась Екатерине Михайловне во всем.

Выслушав исповедь, председатель профкома растерянно поправила очки. Не было ахов, вздохов, упреков — словом, обычной женской реакции Жанна от Екатерины Михайловны не дождалась.

— Ты решила оставить ребенка?

Она кивнула.

— Твоя позиция вызывает уважение.