Она истово копила деньги на детское приданое: взяла больше смен, носила с работы больничную еду, борщ и каши, которыми брезговали больные, разогревала на следующий день. Если есть их очень горячими, можно не почувствовать мерзкого вкуса. Теперь она горько жалела, что отдала Тамаре «абортные» деньги, они пришлись бы очень кстати.

Линцов сел на край дивана и обхватил кружку ладонями. Отопление в клинике работало еле-еле, все мерзли.

— Вы прокапали Смирновой антибиотик? — строго спросил Линцов, но Жанна знала: это он так, для поддержания разговора. В ее исполнительности никто не сомневался, даже заведующая.

— Да.

— А давление померили?

— Конечно. У всех нормальное.

— А… — Линцов явно не знал, что бы еще спросить."

"Помолчали. Грызли сушки, прихлебывали чай. В обществе терапевта Жанна чувствовала себя спокойно и уютно. Она осторожно покосилась: если приглядеться, Линцов очень даже симпатичный мужчина. Только в вяленом виде, тут же оборвала она себя. Нет, в самом деле — причесать, раскормить, подарить другие очки… Обласкать, чтобы ушло это затравленное выражение глаз… Сдаться ему, чтобы он почувствовал себя победителем…

Она поправила прическу.

А почему бы и нет? Бедный доктор изнывает без женской ласки, но среди институтских дам прочно считается мужчиной второго сорта, с которым женщина не может иметь дела, не уронив себя. Связаться с ним значило заявить: «Совсем плохи мои дела, раз я польстилась на такое».

Но не в ее положении привередничать.

Жанна подвинулась чуть ближе и закинула ногу на ногу так, чтобы из-под халата выглядывало колено. Сейчас она быстренько его окрутит, а срок ее беременности вполне позволит смухлевать и объявить ребенка произведением Линцова.

Увы, доктор оказался настолько скромен, что мгновенно опустил долу свои жуткие очки.

— О, «Ярмарка тщеславия»! Вы читаете?

Жанна кивнула. Оказалось, оба любят английских писателей, Диккенса и сестер Бронте, а Линцов читал и более ранних авторов, Смоллета и Филдинга. Через минуту оба увлеченно беседовали о литературе, причем Линцов говорил так интересно, что Жанна забыла и о его некрасивости, и о собственном плачевном положении, и даже о том, что ей необходимо соблазнить Линцова.

— Простите, я, наверное, вам надоел, — опомнился он часа через полтора.

— Что вы, Аркадий Семенович! Мне так интересно!

— Мне тоже. Но время позднее. Нужно идти в реанимацию, я там наблюдаю тяжелый инфаркт, да и у вас наверняка есть работа.

— Только расклеить анализы.

— Ну вот! А я вам голову морочу! Расклеивайте и отдыхайте, ведь неизвестно, какой будет ночь. Если что, вы знаете, где меня найти! — произнес он театральным трагическим шепотом.

— Если что, вы тоже, — лукаво ответила Жанна.

Теперь у нее была новая цель — женить на себе Линцова.