Иван сидел, энергично качая ногой в модном узком ботинке. Илья Алексеевич машинально отметил, что обувь у Анциферова, как у всех офицеров, надраена до блеска, ему никогда не удавалось навести такой лоск на собственные штиблеты. Наверное, в военных училищах существует специальная кафедра чистки обуви, предположил он, вынимая спрятанный сосуд. Он решил посильнее накачать Ивана коньяком: одурманенный, тот скорее согласится на его дикое, абсурдное предложение. А давши слово, постесняется отыграть обратно.

— Закусывать нечем, — заметил Ванька. — Конфеты «Мерси» плавно превратились в конфеты «Пардон».

 — Он потряс пустой коробкой.

— Любишь шоколад? — умилился Илья Алексеевич. — Сейчас еще достану. Ты какие предпочитаешь — с помадкой или с орешками? У меня тут полный шкаф подношений.

— Да мне все равно.

Гулять так гулять! Главврач вынул красное сердечко с «Моцартом», которое берег для сотрудниц бухгалтерии, и распечатал. Посетовав, что человечество до сих пор не изобрело конфет «Сальери», Иван принялся за содержимое. Илья Алексеевич решил, что он достаточно пьян.

Илья Алексеевич прошелся по кабинету, испытующе разглядывая молодого человека.

Впрочем, не такого уж молодого, Колдунов сказал, ему лет тридцать или около того. Красивый, сильный… Слишком хорош, слишком уверен в себе, чтобы жениться по принуждению, да еще на девушке, беременной от другого. Но выбора нет. Господи, что же делать, если он откажется? Бегать и предлагать дочь всем свободным мужикам?

— Так что с личной жизнью, Иван? — спросил он требовательно и, получив ответ, что ничего, приступил к делу…

1988 год— Жанночка, милая, не нальете ли мне чайку? — Из-за шкафа появилась плешивая голова Линцова.

— Да, конечно!

Она вскочила с дивана, на котором отдыхала после вечерних уколов, поправила халат, пригладила волосы. Мимоходом отметила, что халат сидит в облипочку, нужно срочно покупать новый, иначе ее положение вскоре станет всем заметно. Обычно беременность становится видна на четвертом месяце, но у докторов глаз наметанный, заведующая уже смотрит подозрительно. Сухощавая, похожая на сову в климаксе, она и так терпеть не может Жанну, а что будет, когда узнает…

Есть много законов, охраняющих права будущей матери, к тому же Жанну, молодого специалиста, вообще уволить нельзя.

Но она точно знала — как только заведующая узнает про беременность, травли не избежать. У нее будет самый неблагоприятный график, матроны отделения отвернутся от нее как от зачумленной, что не помешает им при каждом удобном случае выливать на нее ушаты яда и презрения…

Жанна вытряхнула из чайника старую заварку, насыпала новой, покрепче. Достала скудное угощение — сушки и несколько конфет «Снежок», подаренных сердобольной пациенткой.