Вошла Соня, держа на отлете подносик с дымящейся чашкой.

— У меня авария, — призналась Жанна, — и только вы можете меня спасти.

— Слушаю, Жанна Игоревна.

— У нас с вами, кажется, нет срочных дел?

— Нет. Совещание назначено на четырнадцать часов.

— Тогда сходите, пожалуйста, в ближайшую лавку и купите побольше чулок. Такой, знаете, стратегический запас. Половину мне, половину — себе. А то в лифте у моих колготок повышенный производственный травматизм. Я прошу вас как женщина женщину, мы же знаем, что ничего не может быть хуже рваных чулок.

Спасете от позора?

Соня кивнула:

— Я закрою приемную, пока меня нет, хорошо? Чтобы вам не мешали работать.

— Кстати, насчет работать — что на сегодня самое важное?

— Я подготовила договоры, по которым истекает срок.

— Давайте, посмотрю. И почту, пожалуйста. Да, Соня, когда вернетесь, закажите мне билет в Москву и гостиницу, как обычно. Поеду на выходные к дочери.

— Поезд или самолет?

— Я же говорю, как обычно. Поезд.

Отпустив Соню, Жанна потянула к себе стопку договоров. Сейчас она быстренько даст добро на перезаключение, и можно считать, что день прожит не зря.

Руководство крупной компанией, занятие, в котором она хотела забыться, оказалось вовсе не таким увлекательным и напряженным. Вполне хватало времени горевать.

Жанна похоронила мужа восемь месяцев назад. Аркадий погиб по вине подонка, решившегося, несмотря на гололед, в пьяном виде сесть за руль и хорошенько разогнаться."

"Смерть мужа потрясла ее. Жанна привыкла к Аркадию Семеновичу, надеялась, что он будет с ней всегда… А он покинул ее так внезапно и жестоко.

Одна секунда, один неверный поворот руля — и Жанна снова одинока.

«Поневоле поверишь в венец безбрачия», — горько думала она. Что ж, одиночество было ее старым, до боли знакомым другом, и она без гнева снова впустила его в свою жизнь.

Ей было очень плохо, Аркадий Семенович за эти годы стал Жанне самым близким человеком, и не имело никакого значения, что она не любила его.

С его смертью в ее жизни образовалась страшная тоскливая пустота, заполнить которую было нечем. Верочка вышла замуж и уехала к Герману в Москву, перевелась в ГИТИС.

Съемками в сериалах она заработала на скромную, но вполне приличную квартирку, и в ближайшее время молодые не собирались возвращаться в Петербург. Дочь звала ее к себе, но Жанна не решилась осложнять им жизнь собственным присутствием. Она часто приезжала навестить молодых, но даже в эти короткие визиты останавливалась в гостинице, чтобы не быть обузой.

Теперь в большом уютном доме, любовно обставленном Жанной для счастливой семьи, жили две одинокие женщины с разрушенными судьбами.