Они были спокойны, но из них исходила такая тяжесть, что Меф ощущал почти материальное давление его взгляда.

– Его убил я, Арей, барон, мечник мрака. Отсек ему дарх вместе с головой в бою, длившемся около получаса… В какой-то мере он сам встал под клинок. Не выдержал унижения, лишившись дарха. Дуэли между своими к тому времени были уже запрещены. Меня отправили в ссылку на маяк. Кое-кто предлагал даже казнь, но Лигулу я был нужен. Теперь я понимаю зачем… Для дуэли же были причины, о которых я не имею ни малейшего желания распространяться.

– И теперь вы хотите вселить Хоорса в меня? – поинтересовался Мефодий.

– Я ничего не хочу, синьор помидор! Мое «хочу» давно лежит на кладбище. Я только пытаюсь сделать так, чтобы ты выжил, если дело дойдет до стычки. И запомни: вселять надолго в себя Хоорса не надо. Только на краткие мгновения боя. Не более. Поверь, что твоему телу будет гораздо спокойнее, когда меч будет в руке у Хоорса…

– А как я его вселю? – с сомнением спросил Мефодий. Идея не казалась ему блестящей. Скорее наоборот.

– Видишь ли, впустить Хоорса не так уж и сложно. Думаю, лишенный тела, он охотно на это пойдет, ну а помахать мечом – это для него естественно, как дыхание.

– А как потом выгнать его? – спросила Дафна.

– Умница, девочка! Ты верно поняла проблему. Пригласить гостей – это еще полбеды, а вот намекнуть им, что пора домой… Разумеется, выгнать Хоорса будет непросто. Он захочет и дальше существовать в твоем теле, вежливо попросив хозяина – то есть тебя – выйти вон. Если он сумеет подавить твое сопротивление – тебе конец. Но если морально ты окажешься сильнее – он уступит и уйдет.

– А как я его прогоню?

– Стыдитесь, синьор помидор! Ты кто – Мефодий Буслаев, надежда мрака, или жалкая тряпка? Если второе – лабиринт тебя не пропустит… Тренировку мы начинаем прямо сейчас!

Мефодий ностальгически вспомнил одноглазую яичницу – единственное утреннее блюдо Зозо, которое она была в состоянии приготовить.

– Ну вот, опять без завтрака. Стражи мрака когда-нибудь кормят своих сотрудников? – грустно спросил он."

"– Изредка… Ты поешь позже. Жизнь, по большому счету, это не битва мышц, но столкновение твоей воли с волей чужой. Тело упало, но воля подхватила его и повела в бой.

Слабая воля – это тухлое яйцо со слабой скорлупой. При любом ударе извне скорлупа трескается. Сильная воля – это алмазное яйцо. Оно не может треснуть, даже если вокруг расколется весь мир. И неважно, в каком оно теле – взрослого или ребенка.

Мефодий с сомнением хмыкнул. Он никогда не ощущал в себе эдакой волевой мускулистости. Даже из кровати по утрам он вытягивал себя с превеликим трудом, сражаясь за каждый квадратный сантиметр одеяла.

– Что за кисельное настроение, господин Буслаев? – рассердился Арей.