Закинув одну очень полную белую ногу на другую, Улита писала на ней помадой:

«Ненавижукислыелицаненавижукислыелицаненавижутухлыерожи…»

Она была сильно не в духе. Мефодий, недавно говоривший с ней по телефону, даже удивился. Настроение у Улиты менялось, как погода на Урале, – мгновенно.

– Сгиньте! У меня депрессия! – сказала Улита вместо приветствия.

– С чего бы это?

– Я рассталась с Али… Нет, с Омаром… Или это был Юсуф? Вечно я их путаю!

– А как это случилось?

– Дурацкая история! Я два раза потанцевала с Абдуллой. Смазливенький такой лопухоид, молоденький.

Хвастался не переставая! То ли его дядя контролирует рынок, то ли он сам контролирует дядю – чего-то там путаное. Мой Али стал ревновать. Началась драка. Мне оторвали каблук, классный каблук, немагический, а я осерчала и разнесла им весь бар… Досталось и Али, и Абдулле, и дяде тоже досталось. Потом мы смылись, и уже на улице Али заявил, что якобы я не отвечаю его представлениям об идеальной девушке! Вот сволочь, а? Это я-то не идеальная!

– Улита! Даф с Мефодием пришли? Я же просил сразу ко мне! – донесся из кабинета властный голос.

– Сразу-у? А кому я тогда пожалуюсь? – возмутилась секретарша.

Оставив Улиту страдать дальше, они отправились на зов. Потянув дверную ручку, Мефодий замер на пороге. Арей был в простом, промятом в нескольких местах солдатском нагруднике, по виду римском, но кованном явно не в Риме. Шлем лежал на столе вместе с клинком.

– Надеюсь, вы не имеете ничего против Срединных земель? Мы оправляемся туда после полудня. К вечеру мы будем у Храма Вечного Ристалища. Я тоже иду с вами. Правда, проводить смогу только до определенной черты.

Дальше дорога пролегает уже только для вас, – сказал Арей вместо приветствия.

– Когда после полудня? Вот скоро уже? – удивился Мефодий. Он не испытывал ни страха, ни радости… Хотя что-то он все же ощутил. Что-то быстрое и неуловимое. Нечто такое, что мелькнуло и сразу погасло.

– Да.

– Но вы же говорили, что это будет в день моего тринадцатилетия?

Арей неопределенно кивнул на небо:

– Верхняя шарашка поменяла планы. Все произойдет в ближайшие сутки. В результате, если доживешь, свое тринадцатилетие ты встретишь в приятной дружеской обстановке.

– Ага! – добавила Улита, которая, как оказалось, перестала уже страдать и подслушивала. – Комиссионеры будут петь: «К нам приехал наш любимый, Меф Буслаев дорогой!» А суккубы – те вообще надуются шампанского и будут прыгать к нему на колени и лезть целоваться, превращаясь… да хоть бы и в Даф!

Даф скрестила руки на груди.

– Не смешно! – сказала она.

Улита пожала плечами:"

"– Знаю, что не смешно. Но так проходят все корпоративные пирушки.