– Побеждает не тот, чьи мышцы сильнее, но тот, кто не дорожит собой и своими мышцами. Сильному уступят дорогу, даже если он будет на костылях и без головы.

Дафна хихикнула, оценив двойное дно этой фразы.

– А теперь начнем! – напирал Арей. – Закрой глаза… так… подключи внутреннее зрение… теперь представь себе кувшин, наполненный водой до самого верха. Представил?

– Да.

– Это твое сознание. А сейчас представь, что где-то внутри кувшина, в толще жидкости образовался большой пузырь воздуха… Ну решительнее! Освободи место! Сделай сознание пустым. Не все, а только часть! А теперь представь, что этот пузырь заполняет другое вещество.

Скажем, эфирное масло… Не давай ему расползаться и смешиваться с твоей водой! Ни на миг! Держи границу! Получается?

– Ну… пытаюсь представить! Но оно же растечется!

– Держи границу, кому говорю! Не давай растекаться, если не хочешь, чтобы чужое сознание смешалось с твоим! Окружи его мысленным коконом, ну! Готово?

– Примерно, – кивнул Мефодий, пытаясь возвести между жидкостью невидимую преграду. Масло рвалось смешаться, но вода теснила его. Внезапно Мефодий сообразил, почему это воображаемое сражение занимает у него так много сил.

Он изначально представил себе слишком большой воздушный пузырь – и впустил слишком много масла. Он представил себе все заново, но теперь уже уменьшил размер пузыря. Удерживать масло в ментальных границах стало намного проще.

– Отлично! – одобрил Арей. – Запомни размер пузыря и никогда не впускай больше чужого сознания, чем ты сможешь сдержать! Это твоя норма! Любое превышение опасно! Привыкни удерживать границу! Выходит?..

– Да, – кивнул Мефодий.

– Браво, синьор помидор! А теперь сосредоточься и скажи себе: я впускаю в себя дух Хоорса, но лишь для рубки!

– А он услышит?

– Все ментальные существа реагируют на такие призывы. Пространства для них не существует. Их нигде и их везде – суть стороны одной медали… А теперь впускай Хоорса! Чем скорее ты это сделаешь – тем лучше.

«Впускаю дух Хоорса для рубки», – подумал Мефодий и тотчас понял, что не был полностью готов для этой мысли. Не следовало быть таким расслабленным.

Мефодий ощутил, как в его сознании появилось ОПАСНОЕ НЕЧТО.

Он чувствовал его, но не управлял им, не имел над ним контроля. Вначале – в какой-то бесконечно короткий миг нечто пребывало в растерянности. Мефодий напряг сознание, контролируя его. Нечто послушно – даже слишком послушно – сжалось и уступило. Мефодий перестал ощущать его и расслабился, думая, что нечто ушло, исчезло. Испугавшись, что оно совсем исчезло и Арей будет недоволен, он снял внутреннюю границу, тот самый барьер, что прежде, как толстое стекло, отделял его от опасности.