— У нас нет выбора, Юля! Тебе придётся постараться. Не бойся. Я помогу! — Монах попытался её приподнять, и только тогда ощутил исходящий от неё холод.

— Юля, Юля, слышишь меня? — она завертел её как тряпичную куклу, крепко обнял и неожиданно — поцеловал. Тепло его губ сработало как катализатор — побагровев, Юлька отпрянула и внезапно вспомнила про ключников клубок.

— Миша, мы сможем пройти по земле! — она вытащила сухой комочек и ткнула им в стену. Но никакого действия не последовало.

— Что ты делаешь? — опешил Монах.

— Кровь, ему нужна кровь! — заорала в ответ Юлька, и ковырнула сочившуюся ранку на ладони.

Когда порозовевший клубок с лёгкостью раздвинул стены пещеры, троица втиснулась в проём и бросилась бежать сквозь темноту.

Монах волочил обеих сестёр, а те только вскрикивали и постоянно оступались.

— Не торопись, — взмолилась Юлька. — Они остались там… за нами никого нет.

— Вы слышите дрожь? — Монах и не подумал унять шаг. — Нас может накрыть обвал!

— Не обвалится, не боися. Верховный не даст, — прогундело откуда-то сбоку, и круглые глаза хитника мигнули в беловатом свете. — Вот вам… фонарик. На дорожку.

Он сдул с ладони что-то вроде призрачной мерцающей бабочки и, помахав на прощание длинным хвостом, нырнул во мрак.

Бабочка полетела вперёд, слабо освещая проход, и Монах с сестрами двинулись следом, не представляя даже, куда выведет эта дорога.

Они шли довольно долго, постепенно поднимаясь всё выше и выше, пока не упёрлись в тупик. Выполнив миссию, призрак бабочки истаял, а Юлька снова воспользовалась помощью клубка, окончательно расковыряв свой порез.

На этот раз им повезло больше — клубок вывел их на поверхность, прямиком к дому ключника, перед которым метался бобровой.

— Вернулися! Дошли! — он бросился к Юльке. — Хозяин велел сразу в баньку. А потом — к столу, к столу!

Он суетился, стучал хвостом и случайно отдавил Монаху ногу."

"— Прощенья просим, прощенья просим. — залопотал, приседая и потирая ладошки. — Оплошал. Волнуюся очень. Такое дело завершилося! Весь лес нынче праздновать станеть!

Он попытался оттеснить всех к окутанной паром старой баньке, но Монах остановил — захотел сначала увидеть ключника.

— Ты, братец, не спеши. Дай нам в себя прийти, с хозяином твоим словом перемолвиться. Мы лунное молоко нашли, хотим ему показать, по-честному поделиться.

Монах еще говорил, а лицо Марфы страдальчески вытягивалось. Некрасиво скривившись, она снова разрыдалась, а потом шепнула изменившимся голосом:

— Мы забыли его, Миша! Забыли молоко! Оба пакета остались в пещере!

Глава 12

Признание Марфы произвело странное впечатление — Юлька будто совсем не расстроилась, устало махнула рукой и побрела к дому.

Забыли и забыли.