— Кэя не может выйти за капитана, — выговорил Хакан принужденно.

— Что?

В одном этом коротком вопросе было все, что способно лишить человека самообладания и ввергнуть в панику. Тело Хакана напряглось, кожа посерела. Впервые в жизни он рискнул возразить Главе Рода.

— Я не согласен отдать Кэю капитану Нигаю, — дал ответ Хакан, и на этот раз его слова звучали увереннее и тверже. — Этот человек ее не достоин.

Улыбка повяла на лице капитана, а Глава процедил:

— Аргументируй.

— Таково мое решение.

О-о-о-очень спорный аргумент… В воздухе запахло скандалом, настоящим таким скандалом с драматическим подтоном и перчинкой открытого неповиновения.

— Капитан, прошу вас оставить нас на время, — не терпящим возражений тоном «попросил» Глава. — Как видите, возникло небольшое недопонимание.

— Я бы хотел остаться и услышать, чем так не угодил отцу Кэи.

— Ответ прост, — не сдержалась я, — вы моему отцу тем не угодили, что не угодили мне!

— Молчать! Капитан, выйдите. Я приглашу вас позже и, будьте уверены, вы получите извинения.

— Разумеется.

Усмехнувшись, Нигай вышел, и под испепеляющими очами Главы мы с отцом остались одни, впервые, наверное, за всю жизнь чувствуя что-то вроде родственного единения. Глава сошел с возвышения, с которого все это время свысока за нами наблюдал, и приблизился вплотную к Хакану.

Я всегда знала, что отец мой по центаврианским меркам еще весьма молод, но рядом с пожившим Главой Хакан стал казаться еще младше, почти моим ровесником, как ранее Дейриган казался сопляком на контрасте с Нигаем."

"— Что все это значит? — тихо спросил Глава Рода.

— Капитан не достоин моей дочери…

— Так скажи, почему, пока я не убил тебя за то, что выставил меня в дурном свете!

— Он оскорбил ее. Жестоко оскорбил. Поэтому единственный выход из этой ситуации — это отказать Нигаю в самых жестких выражениях.

Предводитель Унсури улыбнулся и поднял руку. Хакан дернулся, но он лишь поправил воротник его костюма и, стряхнув несуществующую пылинку, произнес уже ласково:

— Знаю. Более того, я знаю и то, о чем умолчала твоя дочь. Так что выход у нас один: дать капитану желаемое. Ты, Хакан, принесешь капитану извинения, а ты, Кэя — смиренно примешь наше решение.

— Это будет бесчестно, — шепнул Хакан.

— Не в первый раз ты поступишь так, Хакан, — улыбаясь сочувственно, протянул Глава Рода; по тому, как дрогнули плечи отца, я поняла, что ему сейчас напомнили о чем-то крайне болезненном.

…Я внезапно увидела отца другим. Не холодным, не жестоким, не черствым… а просто слабым. Не потому ли он сводил меня с ума придирками, потому что хотел мне добра? В его понимании только совершенный человек может ничего не бояться, ни перед кем не трепетать… Такой он и хотел меня видеть.