— Давай, малыш, колись, как своему.

Я разрезала красное яблоко и протянула половинку Лу. Тот заулыбался."

"— Не. Меня сам барон Отто поймал, — он грыз яблоко и гордился. Сок летел во все стороны. Я сняла ошметок с собственной щеки. Воспитание и интеллект шкалили невозможно, парнишка болтал простодушно: — мы с дружком грибного супа надергались и поперлись купаться в Центральном фонтане. Ну там, сам понимаешь, туда-сюда-обратно. Бошки дурные под грибами, не хватило. Начали мы статуи на каскаде изображать. В смысле, пристраиваться к тамошним мраморным теткам. Они голые, мы тоже.

Ну, для красоты же все, а ты че подумал? Мой придурок возьми, да и засунь хрен одной в рот, там почему-то вода не шла. Раз-раз-раз, а вытащить не может, ну ты сам понимаешь, кончать надо, а тут барон нарисовался, не сотрешь. А у нас минет с каменной бабой. Пипец! Его сиятельство вопит, как пожарная сирена: «Слезай, дурак!» А как он слезет? Засосало! Потом вода изо рта пошла. Не у меня, а у статуи. Мой сидит у нее на плечах, как приклеенный, член вытащить не может, а вода его в живот и морду лупит. Холодная! Мы ведь на грибах. Вода не помогает, он орет. Его сиятельство орет. Я трусы ищу на карачках, найти не могу, мы же их в порыве страсти нежной срывали…Там еще много чего было…

— Кла-а-асс! — я ржала до слез, мешала шампанское с греноблем и наслаждалась, — ты просто клад, парнишка Лу! А я тебя сразу и не распознал. Нравишься ты мне, сил нет!

Центральный фонтан! Неназываемый! Спасибо.

Я сдрейфила по всем фронтам, это есть. Но и охотник со своими кудрявыми угрозами пробросался. На меня нельзя давить. Я не выдерживаю. Отказывает инстинкт самосохранения, когда чужой сапог давит в горло.

И. У меня сложные отношения с алкоголем. Непредсказуемые. Морские грибы противопоказано даже в метре мимо проносить. Когда я высыпала мелкие сухие крошки в фужер с шампанским, то попросила Неназываемого только об одном. Не позволить мне кого-нибудь убить. Все остальное годилось для веселья. Жаль, что не помню почти ничего. Или это к лучшему?

Фонтан, понятное дело, был. Я рвалась к нему, как морской волк. Или дельфин. Или котик. Тащила бедняжку Лу за собой, как главное условие выживания. Где-то так оно и было. Мой бедный ум время от времени выбрасывал команду: целуй придурка, делай вид! Это плохо удавалось.

Все кружилось и выпадало из рук. Только в воде мне было хорошо, ее можно было пить и лить на голову. Потом все завертелось прозрачными воздушными пузырьками у лица и кончилось. Ура.

Я села в кровати. Неназываемый, спасибо! Неизвестный, но очень добрый человек снял с меня мокрое и нарядил в большую белую рубашку с длинными рукавами и кружевной оторочкой, укрыл пледом и оставил открытым окно. На прикроватной тумбочке потела льдом в стакане спасительная вода.