— Почему я каждый раз превращаюсь в овсяный кисель, стоит тебе ко мне прикоснуться?"

"— Ошибаешься, ты гораздо вкуснее овсяного киселя, — хитро улыбнулся Ян. — Ты прекраснее Парижа. — Он поцеловал ее в ямочку на шее. — Как таинственная парижская ночь. Представляешь: мы на балконе отеля «Георг V», пьем французское шампанское из одного бокала под полной луной, льющей на землю свой холодный мерцающий свет, потом уходим в роскошные покои… — Ян почти касался губами ее лица, — и уступаем охватившей нас страсти, пока не засыпаем от изнеможения.

— Боже мой! — воскликнула Люси и отодвинулась подальше от него. — Слушай, я тебе не какая-нибудь Фезер. Меня не купишь россказнями о таинственной парижской ночи, шампанском и сексе чуть ли не до полусмерти.

— Зачем мне какая-то Фезер, у меня есть ты, — проговорил он.

— Ну, это еще как сказать!

Она годами ждала мужчину, который бы гулял с ней по Парижу под дождем, искрящимся серебряными струйками в лучах лунного света. Но Ян не тот мужчина! В его изложении ее мечта померкла и потеряла всю привлекательность. От обиды Люси была готова побить его.

Она откинула волосы со лба и отодвинулась к самому краю постели.

— Послушай меня, Ян. Нам надо разойтись по разным комнатам!

— Ну почему, Люси? — огорченно протянул он.

— Не спорь! Мы договорились… и не должны нарушать наш уговор. Я не знаю, что ты там наговорил своей маме, но один из нас должен покинуть эту комнату! — Она начала собирать с пола его вещи. — Скорее всего, это будешь ты, потому что мне эта комната нравится.

— Хорошо, хорошо. — Ян смотрел на нее своими синими глазами. — Оставайся здесь. Комната, где я раньше жил, рядом. Я уйду туда, а маме мы ничего не скажем.

— Договорились, — сказала она примирительно. Ей не хотелось ссориться, но она считала необходимым защитить себя. Для него эти ласки — ничего не значащая забава, а для нее…

Для нее это было сущим землетрясением. Люси поднесла ослабевшую руку к разгоряченному лбу. Что с ней такое? Ей казалось, что если в ближайшие минуты она не обнимет его и не поцелует, то умрет от горя и тоски. Ей захотелось раздеть его догола, привязать к кровати и сгорать от африканских страстей днем и ночью, без остановки. А потом сбежать в Париж и жадно пить бокал за бокалом на балконах самых роскошных отелей.

— Кажется, я схожу с ума, — проговорила она.

— Я же сказал, что уйду. — Ян вытащил брюки и рубашку из кучи одежды на полу. — Отдельно так отдельно, если тебе так хочется. Но мы должны делать вид, будто живем в этой комнате.

— Я не проговорюсь, не сомневайся.

— Не могу поверить, что подружка гонит меня из своей комнаты. — Ян бросил на нее насмешливый взгляд, выглянул в коридор и, убедившись, что там никого нет, выскользнул из комнаты.