У Люси же рост пять футов девять дюймов, пышные рыжие волосы и зеленые глаза. — Мы со Стеффи… у нас один и тот же отец, — сказала она.

— Значит, вы тоже член нашей большой семьи, — уверенно проговорил Ян, взял ее за руку и поднял со стула. — Идемте, не смущайтесь. Я не хочу, чтобы меня еще раз посылали за вами. Чем скорее мы сфотографируемся, тем скорее начнется торжественный ужин.

Мы?! Кто это «мы»? Она боялась даже думать об этом!

Он протащил ее через весь зал и отвел к боковой двери.

Нет, ей нельзя фотографироваться — она же скинула жакет и расстегнула блузку. К тому же Ян не знает, что в семье отца Люси — персона нон грата. Их семья — это папа, мама и Стеффи, а Люси им не нужна. Она для них — надоедливая дальняя родственница.

Ян ввел ее в комнату, где уже собрались несколько человек, в том числе жених и невеста.

— Ян! — раздались голоса. — Ян, где ты был?

— Мы ждем только тебя, — проворчал жених.

— Я выполнял поручение отца. — Ян улыбнулся и опустил руку на талию Люси. — Я нашел твою сестру, Стеффи.

— Сводную сестру! — воскликнули Люси и Стеффи в один голос. Их общий отец, Доналд Уэбстер, покраснел и заволновался, испуганно заглядывая в глаза то Стеффи, то жене.

Добившись в жизни всего сам, он боялся показаться смешным в глазах потомственных богачей — Макинтошей, занимавших в обществе высокое положение. Люси видела, как потемнели глаза отца и над верхней губой выступили капельки пота.

Наступило неловкое молчание.

— Извините, я только… — беспомощно промямлила Люси, освободилась от руки Яна, все еще лежавшей у нее на талии, и попятилась к двери. — Стеффи хочет, чтобы фотографировались только самые близкие члены семьи, а я… дальняя родственница.

— Но… — начал было Ян, и в это время Люси услышала, как Кайл громким шепотом спросил у Стеффи:

— Ты хочешь, чтобы твоя сестра фотографировалась вместе с нами?

Но фотограф уже попросил родственников жениха и невесты скомпоноваться в группу, и, воспользовавшись суетой, Люси поспешила к двери.

На пороге она не удержалась и оглянулась. Семья Макинтош представляла собой волшебное зрелище: все они — от благородных родителей до их элегантных, сказочно красивых сыновей и хорошенькой дочери-подростка — были высокого роста, прекрасно сложены, баснословно богаты и одеты с иголочки. Люси не сомневалась, что фотографии выйдут превосходные. И когда все улыбнулись, в комнате будто стало светлее.

Макинтоши были само совершенство, только что они нашли в Стеффи?

А вот это не ее дело. Ей пора возвращаться к своему столику, на котором стоял прекрасный букет желтофиолей. Уже закрывая за собой дверь, Люси услышала команду фотографа:

— Улыбайтесь!

Если бы кто-нибудь еще предложил ему улыбнуться, Ян Макинтош объяснил бы ему, что почем.