Мужчина прошел к лифту, не обращая никакого внимания на расступающихся на его пути сотрудников, девушки, работницы отдела, просто отлетали, как ошпаренные, стоило бросить взгляд на кровожадное выражение лица босса, мужчины храбрились, но тоже предпочитали держаться подальше. Все в этом офисе чувствовали благоговейный страх перед этим человеком. Его уважали, его боялись, им даже восхищались, но никому в голову даже не могло прийти, что такого человека можно любить…

Телефон повторно зазвонил между десятым и одиннадцатым этажом. Номер снова не тот… Ну, что ж, поколебавшись пару секунд, Титов взял трубку.

— Константин Львович, добрый день, — по лицу мужчины прошла непроизвольная судорога. Он получал письма из прошлого, но ему еще ни разу оттуда не звонили…

— Кто это? — смех по ту сторону провода.

— А как вы думаете? Неужели не узнаете?

— Так это все-таки ты, сукин сын? Это ты баловался с фотографиями? — он скептически отнесся к недавнему предупреждению Самарского, просто напросто отмахнувшись, посчитал, что щенок решил угрожать ему познаниями в давно минувшем прошлом. Не поверил, и даже особого интереса не почувствовал.

— А кто говорит про баловство, Костя?

— Мне пофиг, Яковлев, как ты смог тогда выбраться, сейчас, получишь по заслугам, — ну вот, кажется, и следующий курс на победу появился у него перед глазами. Сначала Самарский, потом Яковлев, потом — весь мир.

Угроза явно собеседника не проняла, во всяком случае, смех, расслабленный, искренний, не напускной повторился.

— Не гоните вороных, Константин Львович, теперь моя очередь. А я ведь еще так и не сказал, зачем звоню… Можете начинать поздравлять Ярослава Анатольевича.

Титов еле сдержался от того, чтоб не зацедить кулаком в стену лифта, оставив там хорошую вмятину.

— Приятно, что в этой схватке принимал участие не только такой слизняк, как вы, уважаемый Константин Львович.

— Вот, значит, как? — ноздри мужчины расширились, выпуская горячий воздух, сколько бы лет не прошло, представляя это лицо, Титов жаждал крови. — Хотел получить мой тендер? Кишка тонка Рома.

— Аристарх. Аристарх Павлович, точнее. И как оказалось — у тебя тоже тонка. Не смог ты, Костя. А ведь теперь, у тебя впереди крах… Еще год, может два, и все — продажи падают, заказов явно меньше, чем у Самарского, куда уж тебе, старпёру соревноваться с молодыми?

— Заткнись! — Титов никогда не отличался самообладанием, а Роман безошибочно находил болезненные точки.

— Да нет, я еще не все сказал… Скажи мне, что чувствует человек, у которого из-под ног выбивают землю? Уничтожают то единственное, что имеет для него значение? — от недавнего снисходительного тона не осталось и следа.