Он был такой трогательный в своей заботе и любви, что после его скоропостижного ухода, мое сердце еще очень долго ныло.

У меня, наконец, хватило сил и смелости прижать маму с бабушкой и потребовать рассказать правду. Всю без утайки.

Оказалось, в двадцать один мама вышла за моего родного отца, с которым училась в педагогическом институте. Год они прожили на квартире, а потом красавец-мужчина помахал ей ручкой и ушел в закат, сказав, что полюбил другую, то есть мамину подругу. Мама очень страдала и только после развода поняла, что беременна. Она, конечно, рассказала об этом бывшему мужу, на что он ответил: “Мы уже не живем вместе, это не мой ребенок”. Вот так мама со мной под сердцем вернулась в родительский дом, а через несколько месяцев свидетельстве о рождении меня записали как Софью Ивановну Смирнову.

Вынырнув из воспоминаний, протираю ладонью влажную щеку. Дико злюсь на себя за то, что спустя столько лет меня колотит от одного упоминания об этом человеке. Будто мне других проблем мало! Вымещаю злость на посуде, которую с грохотом убираю в шкафчик. Хозяйка из меня так себе, но порядок я очень люблю. Кеша прибегает из другой комнаты и прыгает на стол.

— Мя-я-яу! — недовольно кричит он.

Сидит, склонив голову на бок. Ушами шевелит, хвостом виляет и и смотрит на меня так снисходительно, как на умалишенную.

— Мя-я-я-я-я-я-я-яу! — ворчит, будто хочет сказать: “Чего раскудахталась, дура?”

— Ой, все, Кеша, выйди вон, не доводи мать до греха! — острый нож в руке опасно сверкнул.

Бросив на прощание короткое “Мяу” — мол, ""Че, ПМС у тебя что ли?"", Иннокентий ретируется. Но тут как тут возникает новая напасть — звонок в дверь. Кого еще нелегкая принесла в одиннадцать вечера?

Иду в прихожую, смотрю в глазок и замираю, забыв, как дышать, потому что в подъезде стоит злой и страшный серый волк по имени Лев.

Глава 9

— Что тебе надо? — спрашиваю Льва через дверь.

— Поговорить, — отвечает он уверенно. — Много вопросов накопилось.

— К кому? Ко мне? — усмехаюсь я. — Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы задавать вопросы? И вообще, я уже собиралась ложиться спать. И я, — прикусываю до боли щеку, — не одна вообще-то.

Ну правда же, не одна. А Кеша Льва не знает, поэтому начнет шипеть, гадить, может, даже поцарапает. Он у меня жуткий собственник, хоть и самец-молодец.

Недолгую тишину разрушает громкий стук в дверь.

— Соня, открывай, или я тут такой шум подниму, что соседи выбегут.

— Это угроза? — огрызаюсь я.

— Это предупреждение, — рычит Лев. — Поговорим и я уйду.

Если Льву взбредет что-то в голову, он ведь так и сделает. А моя соседка по площадке — та самая Эльвира Вениаминовна — та еще ведьма. Чуть что не по нраву, сразу полицию вызывает. Весь подъезд уже против себя настроила.