В полном молчании двое мужчин, объединенных лишь разрушительной тягой к женщине, посасывали сигары.

– Вообще-то борьба мне по нраву, лорд Ла Вей, – наконец признался Шеймус, нарушая долгое, напряженное и кажущееся почти смертельным молчание. – Я говорю правду. Подозреваю, что и вам нравится борьба. Однако мне кажется, что побеждать вам нравится больше, чем мне бороться.

– Никакой борьбы не будет, – ленивым тоном ответил Ла Вей. – Потому что никакого удовольствия от столь легкого убийства я не получу.

Шеймус просто кивнул.

Мужчины снова закурили.

– Нет ничего плохого в желании получить то, что вы хотите. Но разве вам не будет жаль таким образом обидеть женщину? Женщину, которая уже пострадала?

Шеймус произнес это на своем ритмичном ирландском диалекте, придававшем всем его словам немного ироничное, легкомысленное звучание.

Ла Вей повернулся к нему. Он бы предпочел избавиться от Шеймуса Даггана как от развязного слабака.

Дверь трактира распахнулась.

– Дагган! Неси сюда свою задницу!

Не сказав ни слова, Шеймус так и сделал.

Ла Вей же понес свою задницу домой, причем весь путь он проделал пешком.

Дом был погружен в сон и тишину, когда незадолго до полуночи преподобный Силвейн и его жена привезли домой Элайзу. Слуги уже ушли спать, и, взглянув на безмятежно спящего Джека, Элайза спустилась вниз, чтобы еще раз проверить замки на шкафах и взглянуть на состояние кухни. Нигде не было ни пятнышка, все стояло на своих местах, а еда была убрана в кладовые.

Еще совсем недавно Элайзе и в голову бы не пришло, что она будет испытывать гордость за такие вещи, однако сейчас, поддавшись порыву, возликовала. Это был нешуточный подвиг.

У нее появилось чувство, что ей подвластно все.

Элайза шла по проходу между кухней и кладовой, как вдруг в конце коридора перед ней появилась тень, загородившая свет.

Удивившись, она остановилась.

– Филипп!.. – выдохнула Элайза.

Это точно был Ла Вей.

Несколько мгновений они казались друг другу застывшими в коридоре тенями.

Наконец он двумя размеренными шагами преодолел расстояние между ними.

– Ты… ты ищешь пирог? – тихо спросила она.

И тут же покраснела, поняв, каким нелепым было ее предположение.

Ла Вей слабо улыбнулся, хотя его мысли явно были заняты чем-то другим.

– Могу я задать тебе один вопрос, Элайза? – спросил он.

Он говорил каким-то странным тоном – необычным и очень напряженным.

– Конечно, – ответила она.

– Как ты относишься к… тому мужчине?

– К какому мужчине? – удивилась Элайза.

– К мужчине со скрипкой, – пояснил Филипп.

Он поднес воображаемую скрипку к плечу и «заиграл», мотнув головой. Забавно, но когда он вскинул голову, то действительно немного напоминал Шеймуса.

– Ты спрашиваешь о Шеймусе Даггане?

– Да.