Его язык нырял в сладость ее рта и обвивал ее язык. Его губы гладили ее губы и скользили по ним.

Элайзе открывались все новые слои наслаждения, жар и шелк, коньяк и дым, головокружительная мускусная сладость… И вот она уже падает все глубже и глубже в сладостное забытье.

Высвободившись из ее волос, его пальцы легко заскользили вниз, к ее груди, к ноющим соскам. Выгнувшись, Элайза застонала, а по ее жилам потекло блаженство.

– Элайза… – Его голос – хриплый шепот – был совсем близко к ее уху, и он дотронулся до него языком.

Элайза поежилась и изогнула шею, помогая ему.

Губы Филиппа забрели в потайную шелковистую ямочку за ее ухом, где ускоренный пульс выдавал ее желание. Там он тоже оставил медленный и горячий поцелуй. Элайза ощутила себя заклейменной. Теперь она принадлежит ему.

Его пальцы занялись шнурками ее платья и принялись неловко распускать шнуровку – передняя часть платья упала с нее как с бесстыдной, пьяной шлюхи, почти обнажив грудь.

– Ты прекрасна, – прошептал Филипп.

– А ты весьма хитер."

"– С тобой, – уточнил он.

– Ну хорошо. Я прекрасна.

Тихо засмеявшись, Филипп провел кончиками пальцев – его прикосновения были нежны, как шепот, – по ее ключице, по мягкой выпуклости груди – дыхание Элайзы стало прерывистым, дразнящим.

Ла Вей еще раз нежно поцеловал ее, а его палец пробежал по вершинам холмиков ее груди.

Элайза сделала то, что так давно представляла себе: ее руки скользнули вниз к его твердым бедрам, и она прикоснулась к напряженному, ошеломляющему бугру его плоти.

Филипп со свистом втянул в себя воздух и раздвинул бедра, чтобы ей было легче добраться до его естества.

Это движение подстегнуло Элайзу – она снова прикоснулась к нему.

– Элайза! – прорычал Ла Вей, касаясь губами ее губ.

Ее охватило возбуждение и какая-то безудержная страсть.

Зацепив кончиками пальцев края лифа ее платья, Филипп рванул его вниз – Элайза оказалась обнаженной до талии.

– Святая Мадонна! – восторженно проговорил он, накрывая ее грудь ладонями.

Его пальцы стали с силой теребить ее сморщившиеся соски, и наслаждение от этого просто потрясло Элайзу. Она охнула, ее голова откинулась назад, и это дало Филиппу возможность пробежаться губами по ее горлу. А затем он нагнул голову и сжал губами ее сосок, пососал его, провел по нему сильным умелым языком. Волны удовольствия достигли самых дальних уголков ее тела.

– Филипп… Боже…

И тогда Ла Вей прижал Элайзу к себе, рассчитанным и грациозным движением, словно танцуя вальс, обхватил ее руками и увлек на диван.

Они оказались лежащими на боку лицом к лицу. Потом Филипп пробрался рукой под ее бедро и уложил ее ногу на свою. Их тела почти слились воедино – пах к паху.