А потом медленно, мучительно медленно, так же медленно, как ей хотелось провести рукой по его мускулистым бедрам, Элайза вынула из волос третью шпильку.

Ла Вей следил за ее рукой, когда она положила третью шпильку рядом с первой, как будто прочел ее мысли. А потом не отрывал глаз от ее руки, поднимавшейся к волосам.

Элайза вынула очередную шпильку.

Ла Вей, замерев, как статуя, смотрел на нее, на его лице постепенно появлялась улыбка.

Таким образом Элайза высвободила несколько небольших спиралек волос, но ее стало беспокоить, что то, что она начала как чувственную игру, постепенно переходит в комедию и делает ее похожей на Медузу. Поистине, семь бед – один ответ.

Элайза потянулась к последней шпильке.

– Нет, – резко остановил ее Филипп. – Позвольте мне.

Он наклонился к ней так близко, что она смогла увидеть выгоревшие кончики его темных ресниц, золотистые искорки в глазах, напоминавшие осенние листья, которые кружатся на ветру, ощутила запах крахмала и табака и подумала: «Должно быть, именно так он делает это».

Один вдох его запаха пьянил, как бокал бренди. Один вдох – и женщины падают к его ногам. Или, скорее, падают на спину.

Его быстрое дыхание прикоснулось к ее щеке, уху, смешалось с ее скачущим дыханием, и ее соски напряглись, требуя внимания.

Наконец Ла Вей вытащил из ее волос последнюю шпильку с таким же торжеством и триумфом, с каким король Артур извлек меч из камня. Он показал шпильку Элайзе, а потом бросил ее к кучке остальных.

Она слегка тряхнула головой.

Филипп откинулся назад, чтобы полюбоваться результатом.

– Господи, это же настоящий хаос, – пробормотал он. – Лучше снова заколоть их, и немедленно.

Элайза хотела засмеяться, но не умолкая, Филипп начал поглаживать ее волосы, и с каждым словом его голос становился все ленивее, тише и проникновеннее, а к слову «немедленно» он вообще превратился в доверительный шепот.

А Элайза стала счастливейшим существом, которое когда-либо попадалось в созданную ею самой паутину.

Ла Вей позволил своим пальцам задержаться у нее на затылке, из-за чего маленькие огоньки наслаждения вспыхнули на ее нервных окончаниях. Настоящий праздник костров.

Когда его руки полностью погрузились в ее спутавшиеся волосы, Ла Вей оттянул голову Элайзы назад.

– Я так рад, что ты – азартный игрок, ma cherie [13], – пробормотал он.

Его губы погладили ее рот.

Элайза тихо застонала. Это еще нельзя было назвать поцелуем, но его ласка обещала невыразимое удовольствие. Она говорила о том, что Филипп знает о желаниях Элайзы больше нее самой и может их исполнить. Он – волшебник.

– Знаю, моя дорогая. В свое время. В свое… – Он опять погладил ее губы своими губами, приоткрыл ее рот и запечатлел на ее губах легкий поцелуй, – … время.

А потом он набросился на нее.