Ему, вообще-то, что? – Знаешь, ты вообще понимаешь, что этот интернат – не твоя собственность? А я перед тобой не отвечаю? А?

– Да ладно, – Стас прищурился. А я заводился всё сильнее. Нет, ну правда, ну он-то, вообще, кто – ко мне лезть?

– Ты, ёбаный псих! Король умственно отсталых! Мне вообще, вообще, вообще похуй, что ты там думаешь! Если ты вообще умеешь!

Меня понесло. Я злился из-за этой ситуации с мулатиком, меня достало унылое существование последних дней и Стас с его непрошибаемой самоуверенностью достал… Ух, как достал!

– Как же ты меня достал, придурок, – мы стояли друг напротив друга.

Я уже ничего не видел. И про Лену-Лёню забыл, и про всё. – Ты, вообще, в курсе, что ты никто и звать тебя никак? –

Откуда-то сбоку раздался всхлип. Мулатик, по-прежнему держа себя за кисть, смотрел на нас с ужасом, тёмные глаза стали ещё больше.

– А ну, вали отсюда, прошмандовка, – голос у Стаса стал ещё ниже и словно придушенным, – и чтоб я тебя вообще больше нигде не видел!

Мальчик ещё раз всхлипнул, подхватил свою футболочку и попытался боком протиснуться мимо нас. Представляю, какими мы ему казались – два здоровенных озлобленных пацана, один дал шоколадку, другой отнял.

«Я верну ему шоколадку», – мелькнуло в голове. И пропало, потому что Стас ногой выпихнул его из комнаты и закрыл дверь.

– Ебанутый, да?! – снова заорал я.

– А чё ты за него заступаешься, он тебе нравится? Может, ты не Люську, а его отсюда заберёшь?

– Слушай, вообще, не твоё дело, с кем я общаюсь и что я делаю!

– Нет уж, – Стас сделал шаг ко мне, – ты, ёптыть, со мной тусуешься!

– Я? С тобой? Да ты попутал, Комнин! Нахуй ты мне сдался, урод злобный, – я себя уже не сдерживал, – я тебе бабок дал? Дал! Всё, базара больше нету! Я тут сам выбираю, с кем я и как!

– Денег? Ах, ты мне денег дал? Ты, блядь, за кого меня держишь – за вот такую? – он кивнул на дверь.

– А чем ты лучше? – я уже не думал. Привычка хамить въелась в меня за последнее время плотно, а вот привычку держать ответ я не приобрёл. – Тем, что сильней его?

– Да, – коротко, без эмоций. – А может, ты теперь с ним будешь?

– Стас, отъебись нахуй!

– Нет, это ты отъебись от меня, – взгляд стал просто невыносимым, я уже не мог смотреть в его перекошенное лицо и, вместо этого, смотрел на сжатые в кулаки руки.

Рукава синей рубашки были подвёрнуты и я видел напрягающиеся мышцы и выпирающие вены. – Ты, – повышая голос продолжал Комнин, – ты просто обычный дебильный мажор… Знаешь, кто бы ты был без папочкиных денег? Да вот такая же Леночка-блядь. И звали бы тебя Машей!

«Что я скажу, что мой сын – Машка?» – эхом прозвучало в голове…

И я ударил Стаса. Со всей силы, по лицу. Он не успел уклониться и кровь потекла по бледно-серой коже, пачкая светлые сухие губы. А этот маньяк… улыбнулся вдруг.