Прихватываю зубами уже затвердевший сосок и Спирит стонет – боже, как давно я не слышал этого, забыл, как меня это заводит – эти его стоны, этот его полуоткрытый рот, когда он подчиняется мне, моим ласкам. Продолжаю целовать его соски, спускаюсь ниже, обвожу языком пупок, он снова вздрагивает, как будто его током прошибает – дааа, ты так любишь, я помню… Начинаю расстёгивать ему джинсы. Тут он приходит в себя и теперь он сверху – раздевает, ласкает меня. Это стало камнем преткновения в нашем сексе – я хотел доминировать, он тоже. Иногда я ему это позволял, только ему одному.

Но сегодня всё будет по-моему. Даю ему стянуть с себя джинсы вместе с трусами, хватаю за волосы и недвусмысленно тяну вниз. Ловлю взгляд и понимаю, что он согласен. Улыбка – хитрая, слегка безумная – и его губы накрывают мой давно стоящий член. «Даааа», – шепчу я, чувствуя его язык, медленно скользящий от основания до самой головки. Спирит потрясающе делает минет, а мне он его делает почти с четырнадцати лет и знает, как сделать так, чтоб я выбросил из головы все печальные мысли и изгибался, цепляясь одной рукой за покрывало, другой впиваясь в его роскошные волосы. Да, ещё, ещё… Э, нет, я знаю, чего ты, коварный хитрюга, добиваешься. От полной программы ты сегодня никуда не отвертишься! С сожалением отрываю Спирита от себя, поднимаюсь, обнимаю, целую его в губы, в шею, прикусываю ключицы, опутываю сетью лёгких, жгучих ласк, наконец, расстёгиваю джинсы и стягиваю, бросая подальше. Он лежит подо мной, такой красивый, стройный, бледный, ещё более бледный на моём блестящем тёмно-красном покрывале, с разметавшимися тёмными волосами, с припухшими губами, с потерянным, мечтательным взглядом, уже совсем распалённый, готовый мне отдаться… Хотя дома мне редко удаётся заняться сексом, презервативы и детское масло, заменяющее мне смазку, я всегда держу возле кровати. Втискиваю в него сразу два пальца, он вздрагивает уже от дискомфорта, но не сопротивляется, на сегодня он признал моё главенство. Подожди, подожди, мой хороший, я тоже помню, где и как сделать тебе хорошо… И вот, наконец, он вздрагивает уже от удовольствия, начинает сам подаваться навстречу моим движениям. Сейчас-сейчас... Надеть презерватив – три секунды. А помнишь, как мы учились надевать его вместе с тобой, помнишь, как это было давно – и стыдно, и сладко? А сейчас ещё лучше, ещё слаще, потому что ты для меня – мой друг, такой узкий, такой горячий, такой послушный, ты редко таким бываешь, ни с кем, только со мной, ты же больше ни для кого не раздвигаешь ноги, открывая доступ к самому сокровенному, никому больше не поддаёшься так, да? Я нахожу нужный ритм и мир исчезает, остаюсь только я и он, слившиеся в одно счастливое безумие.