В основном мрази, и мужчинами называться-то недостойные, пидоры манерные! Но вот сидит перед ним такой же… Нет, не такой. Было в этом парне что-то странное. Несмотря на то, что это всего лишь проблемный подросток из нищей семьи.

– Да так, – Стас сидел на кровати. Из-за повреждённого плеча он не мог принять свою любимую позу – колени раздвинуты, руки сцеплены на затылке, поэтому пришлось просто положить руку на колено. – Здесь есть тренировочный зал и бассейн. Некоторые, ну, из пациентов, ничего такие, нормальные. Поговорить, там, можно. Ну, телек смотрю, читаю, – он кивнул в сторону стола, где лежало несколько книг, в основном, энциклопедий с яркими иллюстрациями. Такие дарят детям, чтобы они их полистали и навсегда поставили на полку, но Стас, похоже, находил их интересными. Анатолий Владимирович мельком увидел надпись «Оружейная палата» на одном из корешков. Его взгляд зацепился за вазу с фруктами. Зелёные яблоки и грейпфруты.

– Кто сюда эту кислятину притащил? Нормальных фруктов, что ли, нет?

– Да не, нормально. Я сладкие фрукты не ем. Вообще сладкое не ем.

– Почему?

– Не нравится.

– А… Может тебе что-то надо? Ты говори, не стесняйся. Мать, там, увидеть, сестру…

– Нет, нафиг, – Стас тщательно подбирал слова, стараясь не материться. Всё-таки это отец Макса. – Ну, может из интерната моих корешей, там, Вовчика, Рэя, Банни, Игоря.

– Хорошо, я поговорю с врачом и с директором.

– А где Макс? Что с ним?

Внезапно Анатолий Владимирович пожалел, что не оставил своего телохранителя в коридоре. Он был сильным человеком, российским бизнесменом, прошедшим жестокую школу жизни, он сталкивался с потерями и предательствами, постепенно обрастая непробиваемым панцирем. Почти непробиваемым.

– С ним всё хорошо. Он сейчас за границей.

– В Англии?

Стас не изменился в лице, не побледнел, не дрогнул голос. Просто сгустилось что-то в воздухе.

– Нет, в США. Я отправил его пока к матери."

"В этот момент оба мужчины поняли, что до этого Стас был на взводе и только после этих слов расслабился, угол рта дрогнул.

– Я-я-ясно. Кто это был там? Которые нас тормознули? Что им было от Макса надо?

Анатолий Владимирович чуть не поморщился – этот семнадцатилетний пацан говорил и вёл себя так, будто слов «нет» и «не твоё дело» для него не существовало. Теперь понятно, почему директор так его не любил.

– Это не твоя забота. Не беспокойся, я сделаю всё, чтобы максимально оградить тебя и Макса от этой истории. Можешь не бояться, никто не будет заводить на тебя дело. Больше тебе знать не нужно.

Стас прищурился – он и не задумывался об этой стороне вопроса. Он сделал то, что именно ему казалось правильным, и ему было абсолютно плевать на людей, которых настигли в темноте его пули. Он защищал Макса и себя.