Сидеть вот так, гладить его отросшие волосы, целовать – долго-долго, без остановки. Просто чтобы поверить – он здесь. Он приехал. Но кое-что нужно сделать, и чем быстрее, тем скорее я вернусь к нему. – Мне надо кое-что захватить."

"– Ой, да брось, если что-то надо, я всё куплю!

– Нет, кое-что всё-таки мне надо взять, – никаким подъёмным краном меня нельзя было оторвать от Макса. Мне казалось, стоит мне только выйти, как машина тут же тронется с места, наберёт скорость и вновь исчезнет. А я останусь, как всегда. – Там бланк разрешения, надо будет к моей матери заехать, завезти на подпись… И ещё кое-что.

– Ладно, – Макс держал меня за руку и отпускать не собирался, похоже, до следующего нового года, – если так… Можно я не пойду с тобой? Тупость, конечно, – он уткнулся мне лбом в плечо, – но мне потом ещё месяц кошмары снились, что я снова здесь…. И сейчас иногда. Мне, как бы это сказать…

– У него может начаться паническая атака, – снова раздался голос с переднего сиденья, и я прямо позавидовал тому, кто подсветил этому умнику лицо «фонарём», – его потом полдня придётся успокаивать – и это в лучшем случае.

В общем, весь этот день рождения – насмарку.

– Куда?

– В жопу к чёртовой бабушке! Я долго должен здесь стоять?

Перед тем, как вылезти, я снова поцеловал Макса. Как он мне отвечал, так хватаясь за меня, как было один раз – тогда, когда я нёс его на руках.

– Давай только быстрей, пожалуйста!..

– Да буквально пять секунд, я туда и здесь!

– Да вы закончите когда-нибудь обниматься?!

Я выскочил из машины, совершенно не чувствуя апрельской прохлады, и помчался назад. Хрен с ней, с курткой! Но лист и правда надо взять, а ещё паспорт, конечно, и самое главное – кольцо.

Я всё делал на бегу, но всё равно, накидывая куртку и распихивая по карманам паспорт, кошелёк с деньгами, шокер, мобильник (поищу в продаже зарядку, уж Макс должен знать, где они продаются) и, конечно, шкатулочку с кольцом, мне казалось, что я еле ползу.

Солнце светило, птички пели, чёрный БМВ сверкал и переливался на стоянке. Небось все, кто может, пялятся. И директор пялится. Я обернулся и махнул рукой – если он и вправду смотрит, решит, что я его заметил.

И сел в машину.

– Поехали!

Я всё смотрел и смотрел на Макса. Неважно, куда и зачем мы едем, главное, что с ним. Это по-настоящему, это он. Я снова потянулся к нему, он – ко мне…

Машина подскочила и дёрнулась так, что нас тряхнуло. Твою мать! На секунду мне показалось, что мы сейчас слетим с дороги, этот шизанутый гнал, как на пожар.

– Эй, ну-ка не гони, мазафакер хренов! Ты нас на кладбище везёшь!

– Какой же русский не любит быстрой езды?

Я кожей почувствовал, что Максу эта гонка не нравилась.