Но Герман прав, сначала надо ополоснуться, затем не мешало бы обработать ссадины и выпить горячего чая.

Контрастный душ придал сил и помог прийти в чувство. Затем я голышом вышла в холл, принялась рассматривать собственное отражение в зеркале.

Можно сказать, мне повезло, я отделалась лишь испугом, ссадинами на ладонях да несколькими синяками. Плотная ткань джинсов уберегла ноги, а свитер и куртка — тело и руки. Жаль, когда вышла с работы, не догадалась надеть перчатки…

Я закуталась в длинный махровый халат и прошла на кухню. Уже собралась зажечь газовую плиту, но потом вспомнила совет заведующего и решила, что мне нужно нечто погорячее, чем просто чай.

Залезла на табуретку и с верхней полки достала небольшую бутылку коньяка. Щедро плеснула янтарную жидкость в стакан и залпом, не чувствуя вкуса, его осушила. Пищевод опалило огнем, я надсадно закашлялась.

Зазвонил мобильный, на экранчике старенького «Сони Эриксона» высветился номер отца. Вздохнув, я поднесла телефон к уху.

Мы проговорили несколько минут. Отец поведал, как у него дела, я бодро отрапортовала, что у меня тоже все в порядке и дома и на работе.

— Лисенок, тут такое дело… — начал отец и замолчал.

— Папа, что-то случилось?

— Вроде того. Мне повышение предложили. Если соглашусь, зарплата вырастет в полтора раза. — В голосе отца особой радости не слышалось.

— Повышение? Да это же хорошо!

— Хорошо… — вздохнул отец, — вот только дома я буду бывать еще реже. Да и эта командировка затянется…

— Затянется?.. На сколько?

— На пару недель. Как минимум… Лисенок, что скажешь? Сможешь прожить без старика еще пару недель?

Больше всего я хотела, чтобы отец оказался рядом со мной прямо сейчас.

Я не сомневалась, если расскажу о случившемся, он прилетит первым же рейсом. Но тогда шанс на повышение, которого добивался так долго, скорее всего, потеряет. Да и, учитывая, как часто бывают рейсы из того маленького северного города, куда его командировали, в Москве он сможет быть не раньше, чем через пару дней.

— Конечно, папа. Со мной все будет хорошо. Не волнуйся, — как можно убедительнее сказала я.

Отложив телефон, плеснула еще коньяка в стакан. Уверенности, что со мной и правда все будет хорошо, не было ни малейшей.

Я понятия не имела, что от меня было нужно тем людям. Терялась в догадках, кому могла перейти дорогу, почему они со мной обращались, как с преступницей… Вдруг в голове вспыхнуло воспоминание — перед тем как заговорить, незнакомец сверкнул корочкой. Что написано в удостоверении, я прочитать не успела, а сам «человек в черном» представиться не посчитал нужным.

Судя по одежде и повадкам, мои преследователи были либо из спецслужб, либо состояли на службе у какого-то мафиози.