Также делали полезное дело — безжалостно уничтожали сторонников советской власти, партработников и большевистских бюрократов. На территории, куда вернулись Советы, должен поселиться страх. Уж что-что, а нагонять его Курган умел.

Припомнил он и старый трюк — жестокие карательные акции под видом большевиков. Только раньше косили под партизан, а теперь под РККА и НКВД. Он отлично знал, насколько это эффективный инструмент возбуждения злости и недоверия к Советам. Пусть большинство населения и поймет, кто реально стоит за этими показательными казнями, но многие купятся: «Это что же, большевики против своего народа! А ну, где там папин обрез?!»

Впрочем, «работа с населением» была своеобразной нагрузкой к основной деятельности. Абвер неустанно требовал три вещи: диверсий на транспортных артериях, уничтожение командного состава РККА, получение разведывательной информации о концентрации войск."

"Об отряде кураторы заботились даже как-то трогательно. С самолетов сбрасывали лекарства, бинты, банки с консервами — ну прямо посылка родным людям. Так же, с небес, прилетали взрывчатка и спускались на парашютах специалисты по минно-взрывному делу. Оно и понятно — особое внимание абвер уделял уничтожению линий железнодорожных сообщений.

С этими самыми железнодорожными подрывами было сложнее всего. Войска НКВД берегли железную дорогу, как крестьянин — последнюю кобылу.

Во время самой первой вылазки к «железке» Курган с бойцами напоролся на секрет. Тогда потеряли троих. Несмотря на то что после этого диверсанты стали осмотрительнее, в течение месяца отряд на этих вылазках лишился еще двоих бойцов. Их жизни разменяли на пущенный под откос армейский эшелон. Еще время от времени взрывали рельсы — но происходило это, как правило, на объездных второстепенных ветках, движение войск и воинских грузов это не тормозило, а поврежденное железнодорожное полотно быстро восстанавливали. Ну и ладно. Главное, в абвер летели красивые отчеты, и немцы не уставали выражать благодарность за проделанную работу и забрасывали новые грузы.

Кстати, эти благодарности абвера нервировали Кургана. Чем хуже у его обычно высокомерных и заносчивых руководителей шли дела, тем вежливее и предупредительнее они становились.

Странно, но Кургану теперь больше нравилось не выслуживаться перед немцами, хотя это и важно для его дальнейшего обустройства в новой жизни. Ему хотелось большого результата, как путнику в пустыне хочется воды. Чтобы это были не взорванные и никому не нужные рельсы с последующими победными реляциями, а реальный ущерб проклятым коммунякам. Он желал, чтобы, когда вермахт снова двинет к Москве, в этом была бы и его заслуга.