— Сообщение отправлено, — он говорил тихо, — в любом банке Империи можешь обналичить до миллиона золотом.

— Славно, — улыбнулся я, а внутри всё замерло и сжалось. Никогда я не воспользуюсь этим чеком. Никогда! — Если это всё, то я пошёл.

Шагнул от него слегка деревянной походкой, и он просипел мне вслед:

— Не пойму, что я тебе сделал, зачем распускать слухи? Выжать больше денег? Или тебя кто-то подговорил?

Обернулся. На него было жалко смотреть. Стоял выжатый, как лимон, вернее, сушёный томат. И взгляд, как у побитого щенка, который ждёт ответа. Я и ответил:

— А это не я.

* * *Актёры, в столице одни актёры и двуличные люди. Я поднимался наверх и вспоминал лицо Вяземского в зеркале. После моих слов оно изменилось. Стало злым, хищным. В первый момент я напрягся, но потом понял — спектакль. Всё это спектакль. Он лишь строил из себя жертву.

Зачем? Не знаю. Может, чтобы узнать, кто распустил слухи, может, понять мой мотив. Я не понимаю, если честно. Знаю одно. Ничего не закончилось. Он продолжит интриговать. Возможно, вся эта сцена с ответной услугой тоже будет использована. А что? Услугу оказали, вот и цена. Смотрите, какой Вяземский великолепный, сколько денег отдал, а Туров жадный мерзавец.

Эх! Внутри аж кипело от злости на себя. Надо было развернуться и уйти, но нет, решил переиграть князя, ведь он ничего мне не сделает….

Ладно, чего махать кулаками после драки? Будет мне очередным уроком. Нельзя считать себя самым умным. Нельзя. Трое уже мне это доказали. Кристина, Лиза и вот, Вяземский.

За этими мыслями я поднялся в комнату и завалился спать.

Насколько пакостно закончился прошлый вечер, настолько же прекрасно началось утро.

Ярко светило солнце. В его лучах, выбивая слезу у смотревших на него без тёмных очков, блестел снег. Бодрил слабыми порывами морозный ветерок. Заставлял проснуться, и распахнуть куртку навстречу утренней свежести.

Взрослые, титулованные гости разъехались еще вчера ночью. И теперь на курорте осталась одна лишь молодёжь.

Кто-то из ребят, прислонив лыжи к стене, стоял у входа в отель, дожидался подъемника. Кто-то, запахнувшись в махровые халаты, ходил вокруг горячего бассейна, не решаясь окунуться: вода ещё не нагрелась, и термометр показывал всего двадцать градусов.

Я замер на открытой веранде и, грея руки о чашку кофе, пытался решить, что делать дальше. Купаться или кататься мне не хотелось. Тянуло уехать во дворец. Узнать, как там дела с трупом в катакомбах. Ещё, хотелось увидеть Клима, спросить о результатах операции, но он ещё не вернулся в отель. Гвоздь сказал, что Разумовский младший всю ночь носился туда-сюда, решая какие-то вопросы.

Остаться или уехать? Вот в чём вопрос. Не обязательно Клима ждать, можно и Евгения Аскольдовича спросить о результатах.