— Боитесь, что нас увидят? — хмыкнул я и он еле заметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

— Приём окончен, скоро гости потянутся домой, нам же не нужны свидетели, — прошипел князь.

Осознание пришло резко. Нет у него ни любящей жены, ни счастья. Даже сына задолбал. Он дышит воздухом, но из кислородного баллона. И надпись на нём — самомнение. Репутация, созданный за годы образ величия — единственное, чем он дорожит. Больше ничего не осталось. Отсюда и злоба. Не вписываюсь я в его картину мира, потому что не принимаю её.

— Мне по боку, — пожал я плечами и добавил с нажимом: — но, если, Вам, не нужны свидетели, то есть повод решить дело быстрее. Говорите.

В зеркало я видел, что ревизор канцелярии из-за стойки ресепшена исчез. Видимо, ушёл, чтобы не нервировать князя. Что ж, оно и к лучшему. Действительно без свидетелей обойдёмся.

Хотя, я забыл про видеокамеры….

— Вот ты упрямый и не воспитанный, — начал было Вяземский, но я его прервал.

— Если речь обо мне, то не интересно. Либо по делу, либо расходимся.

Не дождался ответа сразу. Оторвался от стойки и сделал шаг к банкетному залу.

— Услуга, — процедил князь мне в спину, — Что ты хочешь в ответ?

Остановился. Замер на мгновение и, повернувшись к нему, ответил:

— Ничего.

— Так не бывает, — покачал головой Вяземский, — и так нельзя.

— Репутация пострадает? — хмыкнул я, и у него чуть пар из ушей не пошёл.

— Деньги, — выплюнул он, — таким как ты всегда нужны деньги.

Князь достал инфофон и вызвал проекцию банковского векселя.

— Одноразовый чек на предъявителя, — он смотрел на меня, как на грязь, — десять тысяч золотом.

Ответил ему также взглядом. Только полным насмешки.

— Пятьдесят, — ничуть не смутился он, закипая ещё больше. — Сто.

Поднял одну бровь. Как же круто, что я научился этому трюку. Реакция Вяземского бесценна.

— Двести, — пробулькал он.

Опустил бровь и вздохнул:

— Не понимаю, вы торгуетесь за честь сына, или рода? — спросил я, — или сразу за всё?

— Триста… — лицо его стало пунцовым, глаза навыкате.

— Какой-то аукцион у вас странный, — я постарался сказать как можно ровнее, что бы его кондратий не хватил, — всего один участник, и борется сам с собой.

— Ты рехнулся? — выругался князь. — С кем, по-твоему, ты разговариваешь?"

"— Так вы сами начали торг, а мне ничего не надо, — пожал я плечами и сделал вид, что мимо проходил: посмотрел на потолок, затем на ковёр, а потом снова перевёл взгляд на князя, — ну, я пойду?

Вяземский застыл памятником помидору и буравил меня взглядом. Сначала я испугался, что он умер, но заметил, как его ноздри раздуваются, значит дышит.

— Хорошо, — он резко перекипел, плечи поникли, а руки дрогнули, и в чеке появилась просто монструозная сумма с шестью нулями.