Поначалу разглядывающий вынырнувшую из-за белесой скалы штуковину Макмиллан подумал, что двадцать лет верой и правдой прослужившая добротная американская техника все-таки стала загибаться от времени. Но потом колыхающаяся черная масса, волокущая за собой внушительный черный ящик, наконец-то дала себя разглядеть.

Собаки. Да как много, не менее четырех десятков!

Осененный ужасной догадкой Рэнди медленно оторвал от застывшего взгляда окуляры, чувствуя, как душа трусливо уходит в пятки.

— Ну, что там? Не тяни! — поторопил изнывающий от любопытства Бак.

— Австралийцы, — одними губами выдохнул страшное слово Макмиллан.

— Австралийцы? Что-то они зачастили. Снова кулаки зачесались? — с притворной воинственностью попытался пошутить Бак, на самом деле перепуганный донельзя.

— Дуй на базу, поднимай общую тревогу! Вот держи, откроешь мою спальню, в сейфе ключи от оружейной, выгребай все подчистую, от огнестрела до дубинок. И предупреди парней на базе.

— Но раньше мы и без шумихи давали им отпор.

— В этот раз соседей серьезно приперло, — севшим голосом ответил Макмиллан, снова поднимая бинокль. — Они притащили трактор.

* * *Под баррикады пытались приспособить все, что попадалось на скорую руку, — в основном столы и пустые топливные бочки. Пока растревоженные и наспех вооруженные люди возводили укрепления, австралийцы неумолимо приближались, и вскоре стало возможно их как следует разглядеть.

Более сорока скалящихся на колючем ветру собак, добытых в регулярных набегах на соседей (среди которых Макмиллан разглядел пропавшую вчера упряжку с «Новолазаревской»), волокли за собой подпрыгивающий на сугробах, облегченный трактор «Голиаф» с большим ковшом, заканчивающимся удлиненными клыками. В тракторе устроились несколько бандитов. На лишенную кабины махину, украшенную хлопающим на ветру флагом с двумя скрещенными бумерангами, взгромоздились несколько вооруженных топориками головорезов. За двести метров до баррикады, за которой уже дежурили вооруженные люди, кортеж остановился, и от него не спеша отделился человек, лицо которого частично закрывал рупор громкоговорителя.

— Жители «Новолазаревской»! Если вы беспрепятственно пропустите нас к лодке и выдадите рулевого с капитаном, мы не станем никого убивать!

— Крюгер, твою мать! — по голосу определил оратора плечом навалившийся на бочку Дубков. — Сдал-таки, скотина!

Никто, кроме них, в этом участке снежной пустыни не слышал этот звук. До просыпающейся «Новолазаревской» долетел лишь отдаленный рокочущий гул, похожий на раскаты грома, на который никто не обратил внимания.