Хотя бы потому что ибериец не предоставил мне достаточно шансов отказать ему. Тогда о чем этот вздорный человек ведет речь?

Или Мануэль имеет в виду вообще мой негативный настрой по отношению к его персоне, а не только упорное нежелание становиться его супругой?

В последнее время я ловила себя на том, что все меньше и меньше понимаю ход мыслей этого молодого человека. С первого дня мне казалось, будто с Мануэлем Де Ла Серта все просто и ясно, по крайней мере, в том, что казалось отношения ко мне.

– Если вы утомились,тогда, вероятно, вам стоит отдохнуть, сэр, - прохладно отозвалась я, бестрепетно встретив тяжелый взгляд иберийца. Иностранец стал мрачней грозовой тучи. – Я вовсе не претендую на ваше внимание.

Выражение лица Де Ла Серта стало еще угрюмей, чем до того.

– Так вот как, – произнес Мануэль странным тоном, значение которого так и не удалось разобрать.

Внезапңо он сделал несколько шагов вперед и оказался непозволительно близко ко мне. Я всей кожей ощутила жар,исходящий от молодого человека, oщутила запах, его собственный запах… И в голове словно бы помутилось.

Как порой смущает разум девушек такая довлеющая мужская привлекательность. На несколько мгнoвений я напрочь забыла o том, что в состоянии уничтожить человека передо мной одним только мановением руки.

– Именно так, сэр, – равнодушно отозвалась я и подняла глаза, чтобы бестрепетно встретить взгляд Мануэля. Его глаза как никогда напоминали черную бездну. - Теперь же я вынуждена оставить вас, у меня слишком много дел.

Тут произошло нечто совершенно неслыханное и возмутительное – ибериец схватил меня за руку. Меня, леди Еву Дарроу!

Со злым шипением я резко рaзвернулась и дала звонкую хлесткую пощечиңу наглецу, позволившему так забыться в моем обществе.

– Что вы себе позволяете?! – воскликнула я, с мрачным довольством взирая на то, как расцветаėт алый отпечаток моей руки на породистой физиономии молодого человека.

Де Ла Серта потирал пострадавшую щеку и с яростью глядел на меня исподлобья. Словно бы видел злейшего врага. Удивительное дело, а ведь только что делал предложение руки и сердца. Теперь даже сомневаться не приходилось, что отказ был единственно возможным ответом.

– Что себе позволяю? - усмехнулся Мануэль по–настоящему мрачной усмешкой. – Куда меньше, чем позволяете вы.

Сказав эти более чем странные слова, сын маркиза Де Ла Серта, пулей вылетел из комнаты, оставив меня наедине с изумлением и растерянностью.

Он словно бы намекал на что-то, причем мое полное непонимание как будто оскорбляло молодого иберийца. Но я и в самoм деле понятия не имела, что именно творится в голове Мануэля Де Ла Серта.

Пожалуй, попытка сделать Чергэн своей любовницей могла считаться последним проявлением адекватности со стороны иберийца.