— Ладно, кончай, — отмахнулся он и, помедлив, спросил:

— Хочешь, кое-что скажу?

— Если это не нанесет удара моему девичьему самолюбию.

— Не нанесет. Я тобой горжусь. Нет, серьезно. Вот только не могу понять, что нам мешает быть вместе. Я не свою квартиру имею в виду, а вообще… — Он вздохнул, глядя куда-то поверх моего плеча. Я молчала, но он и не ждал ответа, зная его лучше меня. — Говорят, там были люди Тагаева, — ожил Дед.

— Ага, сшивались неподалеку. Теперь объясняются, что делали в неурочное время в таком неподходящем месте. Отбрешутся. Они привычные.

— А сам Тагаев?

— Что — сам Тагаев?

— Его там не было?

— Понятия не имею. Может, правда его ребята оказались там случайно? В заварухе они не участвовали, хотя есть у меня подозрение, что чужое добро надеялись прикарманить, но, поняв, что к чему, решили тихо отсидеться.

— Выходит, ему повезло.

— Если он руки погреть надеялся, вряд ли согласится с твоим утверждением.

Дед вдруг засмеялся, прикрыв лицо рукой, и смеялся до тех пор, пока нам не принесли десерт.

* * *Все следующие дни я была завалена работой, потом страсти пошли на убыль, и о недавних событиях стали забывать. День города прошел с большим успехом, я считала, что в этом была и моя заслуга. Из командировки вернулся Лялин, затем Вешняков, и мы отметили нашу победу, не забыв пригласить Луганского. Конечно, следовало бы пригласить тех, кто победу эту ковал, но Лялин даже нам не пожелал назвать своих друзей в ФСБ, а Луганский, должно быть, заразившись его скрытностью, умолчал о своих, но мы с Артемом не обиделись. Весьма гордые собой, мужчины выпили более обыкновенного, мне же гордиться пришлось на трезвую голову.

Через неделю позвонил Артем и рассказал, что Сергеев наконец смог поговорить с Леной Зотовой, девушка утверждала, что о банкноте она знает не больше других, то есть только то, что Симушин выхватил из рук какого-то мужика бумажник, в котором эта самая банкнота находилась. Так что мое предположение, что бумажник Симушина кто-то надоумил украсть, подтверждения не нашло. Кто и по какой причине убил Бокова, тоже оставалось неясным. Сергеев считал, что сделал это скорее всего Алик Каримов, а вот мотив преступления мы теперь вряд ли узнаем.

Если честно, в тот момент меня все это мало волновало. После недавних событий, потребовавших напряжения всех моих сил, размеренная спокойная жизнь казалась какой-то нереальной и вроде бы даже лишенной смысла. Я как будто ждала чего-то. Покопалась немного в себе и поняла: я жду звонка Лукьянова. Зная его характер, была уверена: он непременно объявится. Но, оказавшись в проигрыше, звонить он не спешил. А может, просто предпочел побыстрее покинуть город, и ему было не до звонков. Проигрывать он не любил.