Я могу быть кем только захочу. Я могу сделать все, что пожелаю. – И да, сегодня, возможно, для этого придется бежать с яйцом в ложке и не уронить его, но что с того? Успех здесь предвещает успех там, снаружи, даже если вы просто принимаете участие в глупой эстафете. Так что вперед, покажем им, на что мы способны!"

"Все ликуют. В том числе и я. Не знаю, может, я становлюсь лучше с ним рядом или же он просто помогает мне осознать, насколько я хорош, но все мои проблемы – что я единственный квир в школе, что у меня нет близких друзей вне лагеря, что мои родители хотя и помогают мне, но относятся как к чужаку, всегда внимательно следят за моими словами или стараются, чтобы никто их не слышал, – все это легко отбрасывается мной, как наряд трансвестита, и неожиданно я оказываюсь новым удивительным супергероем. Квир Рэнди. И когда я ощущаю себя им, единственное, что мне хочется сделать, так это поцеловать Хадсона. Потому что никто больше неспособен вызвать у меня подобные чувства.

Эшли и Джордж заставляют меня чувствовать себя любимым. Равно как мои родители, и Марк, и Кристал. Но Хадсон дает мне то, чего я не могу получить ни от кого больше. Он заставляет меня чувствовать себя особенным. Таким, каков я здесь – где я не прячу свои руки в автобусе, когда мимо проходят какие-то качки, чтобы они не разглядели лак на моих ногтях, и где у меня всегда есть ответ на все, что мне скажут, – и каким я могу быть где угодно.

И я знаю, Хадсон вовсе не обращается ко мне лично, но мне все же кажется, что это так. Думаю, он говорил бы то же самое, если бы вся его аудитория состояла из меня одного. Думаю, он верит в меня, и потому внутри у меня тысяча ярко сияющих звезд – целая галактика.

– Так что стройтесь, разбирайте яйца, и побежали! – кричит Хадсон, и я вскакиваю, издаю ликующий вопль и бегу, чтобы принять участие в первом этапе эстафеты.

Четыре

Танцы в домике сменяются, в конце концов, надеванием купальных костюмов для «свободного плавания» в бассейне всех, живущих в лагере. Я горжусь своими плавками. Они черные с белой отделкой и немного малы мне. Достаю их, а Эшли смотрит на меня и говорит, положив руку на мое плечо:

– Послушай, не хочу сказать, что одобряю твой безумный план, но если ты собираешься осуществить его, то должен действовать правильно.

– В чем дело? – удивляюсь я. – Что не так с моим купальным костюмом?

– Плавки, – отвечает Эшли. – Твои плавки и шлепки.

– Мне нравятся эти шлепки.

– Это первый признак того, что они тебе не подходят. Ты создаешь образ этакого вульгарного натурала. Зачем тебе плавки, напоминающие то, что было на Шоне Коннери в одном из ранних фильмов о Бонде? Создается впечатление, будто ты играешь роль гетеросексуала в некоем спектакле.