И потом, даже если ты умудришься за один день превратиться в крутого парня, то ради чего? Ради недели поцелуев и долбежки в яме для арахисового масла на полосе препятствий, прежде чем он забудет, как тебя зовут? – Эта яма расположена под веревочной петлей на полосе препятствий, она достаточно глубока для того, чтобы скрыть два горизонтальных тела, и это любимое место Хадсона для пребывания в горизонтальном положении или под теми углами к горизонтали, которые требуются для ковбойской и собачьей поз.

– На самом деле он не такой, – говорю я, выдернув травинку и вертя ее между пальцами. – То есть он ведет себя именно так, но в нем есть и кое-что еще.

– И как, интересно, ты это понял? Пристально посмотрев ему в глаза?

– Нет. В первый год моего пребывания здесь мы жили с ним в одном домике. Бабушка Хадсона только что умерла, и он плакал во сне, ему снились печальные сны о ней. Однажды я его разбудил, и мы с ним немного поговорили. О его сне. О том, что он помнит о ней. О том, как стать лучшими версиями самих себя. Это был… серьезный разговор. – Я упираюсь взглядом в землю. Я никогда никому не рассказывал прежде о той ночи. Это было важное для меня воспоминание, и я знал, что мои друзья способны разнести его в пух и прах, но они должны понять: Хадсон – не просто сексуальный парень. Он единственный из всех людей может сделать так, что я буду чувствовать себя свободным не только здесь, в безопасности, но и везде, где захочу этого, и пошли на хрен все, кто считает иначе.

– Он хотя бы видел твое лицо?

– Свет был выключен, – говорю я, будто защищаясь. – Но он хороший человек. Просто он никогда не встречал парня, который завоевал бы его внимание надолго и стал бы его настоящим бойфрендом.

– О! – скалит зубы Джордж. – Конечно. И это, разумеется, будешь ты?

– Ага, – киваю я, стараясь убедить в этом вселенную. – Это буду я.

– Мы надерем их оранжевые зады! – кричит тем временем Хадсон. – Знаю, вы думаете, что это всего-навсего эстафета, дурацкие очки за дурацкую игру. И я понимаю вас. Но знаете что? Мы всколыхнем ее. Почему? Да потому что мы лучшие! Мы, квиры, потрясающие ребята! В реальном мире вам говорят, что надо быть такими или сякими, и это оскорбительно, люди обзывают вас как попало, унижают. Говорят, мы не можем победить по определению. Но здесь мы набираемся сил. Здесь мы работаем, чтобы стать такими, какими, по их мнению, мы не являемся. Здесь мы доказываем себе, какие мы крутые, и тогда, выйдя отсюда, мы сможем доказать и всем остальным, что мы крутые, и одержать победу в тех соревнованиях, на которые они нас вызовут! Доказать, что мы можем быть такими, какими хотим быть! Что мы особенные! – Выдавая все это, он на мгновение встречается со мной глазами, и его взгляд столь выразителен, что кажется, он говорит для меня одного.