У меня в спальне лежат точно такие же мужские. Прикрываю глаза, словно слепит солнце, и встаю, чтобы надеть кольцо на тонкий палец в перчатке.

Только не смотреть. Больше не смотреть. Больше не думать. Забыть. Ради нее. Ради нас.

А следующие пол часа как в тумане. Фотографы, лживые улыбки, поздравления. А взгляд то и дело выискивает белые кеды. Уйти без документов не могла, поэтому мы еще поговорим. И хрен знает, чем может закончиться этот разговор. Особенно, когда невеста не дура и прекрасно видит мое состояние.

— Ты так и будешь как зомби ходить? — спрашивает она зло, на что я скалюсь и залпом выпиваю бокал шампанского. Оно застревает в горле, и я откашливаюсь. Но умудряюсь сказать:

— Погоди, еще пару бокалов и я буду настоящим женихом.

— Счастливым? — язвит Надя, но я качаю головой и грустно выпиваю второй бокал шампанского.

— Бухим вусмерть.

Именно в этот момент кто-то из гостей, имен которых я помню смутно, выкрикивает горько. И я думаю о том, что не должно оно вот так быть. На свадьбе. Горько. Выпиваю третий стакан и рывком поднимаю невесту, смутно замечая, в чем она одета. Что-то белое. Как и положено. И целую я ее как положено, но взгляд невольно фокусируется на одном из дальних столов, где снова тот же голос кричит «Горько». И голос этот надломленный может принадлежать только одному человеку. Алена. А рядом сидит напряженная донельзя мама, над которой стоит отец и что-то доказывает.

Глава 49

*** Алена ***

Можно просто абстрагироваться. В конце концов удалось же мне уйти в себя, когда меня лишали девственности. Значит получится и сейчас, когда положенные «да» изнасиловали мне душу. Тем более, что страдание Мелиссы отвлекает от праздника, которому Никита так радуется, что пьет бокал за бокалом.

Юра еще раз напомнил Мелиссе не поднимать панику, и что после свадьбы они вместе поедут и заберут Сережу. Потом ушел к гостям.

А мы так и сидим за столом, еде выдерживая этот фарс.

Несколько раз я порывалась подняться и хотя бы скрыться в доме, но Мелисса вцепилась в меня. И я немного отвлеклась. Тем более мне гораздо проще не смотреть на Никиту, что говорит заготовленную благотворительную речь о детях, которых они спасают, о детских домах, что они содержат, о преступниках, которым нужно перекрыть воздух."

"Все правильно. Все хорошо. Но на душе мерзко, тошно, а в горло не лезет ни один деликатес. Особенно, когда рядом стоит Юра, которого, судя по всему, не волнует ни счастье старшего сына, ни благополучие младшего.

Но вот речь заканчивается, и микрофон передают Наде, что смотрит на Никиту не как на жениха, а как на врага народа. И почему-то именно в этот момент мне становится страшнее всего.

— Все вы знаете, как мы любим помогать сироткам, — улыбается она. И как только «сиротки» «выродками» не заменила.