"

"Даже утром, когда дрема еще ласкает меня, я не могу отказать его рукам, что так нагло раздвигают ноги, и языку, что так стремительно будит меня, приводя к кульминации. Но как только он заканчивает и удаляется в душ, я даже тело не могу собрать, чтобы подняться, настолько за последние две ночи все онемело. Вчера он был весь день на работе, а ночью работала я. И сегодня я наконец смогу отравиться по адресу приюта, вчера я об этот говорила с Лиссой, и она призналась, что они не подумали об этом.

На тумбочке возле кровати дребезжит телефон, и это придает мне сил поднять голову. Надя. Она и вечером звонила и даже ночью. Черт дернул меня именно в этот момент приняться сосать как можно глубже. И надо отдать Никите должное, он не растерялся. Свернул разговор, схватил меня за волосы и не отпустил, пока в горло не стрельнула струя спермы.

Никита в одном полотенце, сверкая каплями воды на солнце, что заглядывает сквозь портьеры. Он разглядывает мое оголившееся бедро и отвечает на звонок. Прикрываю глаза и мечтаю оглохнуть. Теперь, когда все в курсе, он даже не уходит из комнаты, как это было раньше.

— Нет, Надя. Вы сами там решили дату, хотя я был категорически против. Так что выбирай все сама. Нет, я не могу. Сегодня я работаю. Дело не в любви, дело в рациональности. Ты торопишься, чтобы вошел в силу наш договор, а мы с тобой говорили, что дату назначаю я и только я. Я не обижаюсь, Надя. Я ставлю тебя перед фактом. Я не собираюсь отменять встречи ради выбора торта. Все.

Он отключается, а мне становится интересно, о каком договоре речь, но я даже глаз не открываю.

— Ты не спишь… А у меня есть еще пять минут, — говорит Никита, и я слышу, как шлепает полотенце об пол.

— Ты издеваешься! — подлетаю я, когда он-таки хватает мое бедро и смачно шлепает. — Пять раз! Да у тебя даже не стоит!

Его пальцы уже на внутренней стороне бедра, а губы у лица.

— А может я счет хочу сравнять? Не ты ли жаловалась, что я чаще кончаю?

— Я переживу, честно!

— Я не переживу, а то у тебя будут обо мне плохие воспоминания, — усмехается он и пальцами нащупывает влажные складки. — Вот видишь. Тебе и поднимать ничего не надо.

— Хватит, — выгибаюсь дугой, ногтями царапая его плечи. — Никита, тебе ехать на работу надо!

— Еще четыре минуты, — отыскивает он губы, и я замечаю бедром, что он-таки возбудился, и этот факт радует его как мальчишку. — Поставим рекорд?

Он закидывает ноги себе на плечи, приставляет головку, но тут все портит клаксон автомобиля. Первая мысль. Надя. Но потом Никита меняется в лице, судя по всему прекрасно зная, кому принадлежит гудок.

— Не понял, а он что здесь делает? — слезает он и вскакивает. И я бы могла бы его испугаться, если бы не знала, что ему со мной еще пять дней трахаться.