Загреметь в тюрягу и навсегда поставить жирный крест на вызволении любимой из лап Императора.

Ведь в лучшем случае я тогда приближусь к ней в виде коврика для ног, когда этот гнусный маг сдерет с меня кожу живьем.

– Думай головой, дракон, а не сердцем, – голос, донесшийся из-за спины, показался знакомым.

Странный, отрешенный, будто лишенный эмоций, какой-то шершавый и продирающий морозцем вдоль позвоночника.

Я обернулся и бросил взгляд на мужчину, который кутался в плащ. Угловатый, как высокий тощий и несуразный подросток, он весь будто состоял из ломаных линий.

У моей сестры была похожая деревянная кукла с руками-ногами на шарнирах, на редкость уродливая, но она ее все равно нежно любила.

– Не узнал? – парень встал рядом и чуть сдвинул капюшон, из-под которого на меня глянули два прожигающих насквозь абсолютно белых глаза с алой точкой зрачка. – А теперь?

– Тебя не забудешь, – буркнул я, вздрогнув.

Помню, конечно, этого мага с корабля, на котором мы с Дэной отвозили магическую малышню в Цитадель. Он спас нас тогда, заклинанием вызвав густой туман, из-за которого патруль не заметил корабль, пройдя с ним так близко, что мы едва не соприкоснулись бортами.

– Я тоже тебя запомнил – дракон, охраняющий последний лотос, – на лице «красавчика» заиграла улыбка, и это было воистину жутко.

Ага, в первую нашу встречу он тоже эту галиматью нес.

– Что это вообще означает? – я нахмурился.

– Все просто: твоя жена – и есть тот самый лотос.

– Стало намного понятнее!

– Всему свое время, дракон.

– Времени у меня как раз нету, – я помрачнел. – Дэна у Императора. И тот намерен сделать ее своей женой.

– Он не меняется, – тихо сказал ломаный маг.

– О чем ты?

– Это долгий разговор, но, похоже, тебе надо этот рассказ услышать. Идем, – он зашагал прочь от дворца.

***

Мы сели в таверне, по которой едва ползали, как сонные мухи, зевающие служанки. Заняли дальний столик в самом темном углу, чтобы никто не мешал. Настояв, чтобы я позавтракал, маг дождался, когда передо мной поставили плошку с кашей и положили большой ломоть хлеба.

– Начну с главного, – тихо сказал он. – Я – сын Императора.

– Ч-чего? – поперхнувшись первым же куском, я закашлялся, глядя на него.

– Меня зовут Мараит, – не обращая внимания на кашель, рвущий мне грудь, продолжил ломаный.

 – Моей матерью была последняя из рода сервалов. Вы зовете их людьми-кошками. Они тоже были истреблены, так как обладили сильной магией. Последнюю сервалку Император взял в жены.

Дэна – последний Светоч. И эта аналогия мне вовсе не нравится!

– Говорят, вся Сила вида переходит к таким – последним в роду. Концентрированная магия. Именно она влечет Императора. Он жаждет вывести новый вид, перед которым не устоят жители других миров.