– Других миров? – только этого мне не хватало!

– Их много, дракон, – ломаный пожал плечами. – Представь котел, в котором плавают круглые шарики. Все бытие – это такой густой суп, в котором мы все варимся. Временами миры сталкиваются боками, и тогда грань между ними на время становится такой тонкой, что сбалансированный выброс Силы, направленный в нужное место и в подходящее время, способен пробить эту грань.

– Ты хочешь сказать, что Император хочет завоевать другой мир? – я оторопело уставился на него, напрочь забыв про кашу.

– Он хочет их все, – равнодушно пожал плечами Мараит.

 – И поэтому… экспериментирует. Моя мать стала одной из таких попыток.

Парень стиснул зубы, будто пережидая, когда буря в душе уляжется.

– Мама родила меня – единственного выжившего сына Императора, остальные погибали, едва сделав первый вдох. Кровь магов порождает при смешении с другими видами жутких монстров, – он ткнул пальцем в свое лицо. – Я тому пример."

"И не поспоришь ведь, с его внешностью никаких слабительных не надо. Глянул на себя в зеркало, и готово. Вешаешь в клозете зеркало и проблема решена.

– Судьба посмеялась, оставив мне жизнь.

Но такого наследника нельзя было предъявить миру – ведь я не только уродлив, но еще и стерилен, не могу оставить потомства. Иными словами, такой сын просто бесполезен. И Император возобновил попытки получить идеальное дитя – магически беспрецедентно сильное и при этом способное продолжить род.

Он вздохнул, в глазах всколыхнулась тоска.

– Я любил мать, дракон. Она мурлыкала мне песенки сервалов на ночь. Любила таким, какой есть. Но больше забеременеть не смогла, и отец решил использовать ее для другого.

– Для чего? – я напрягся, предчувствуя, что ответ мне не понравится.

– Для проведения ритуала, чтобы открыть проход в другой мир, – почти беззвучно ответил Мараит и через силу договорил. – Он… просто сжег ее в магическом пламени, а Силу направил на грань между мирами, чтобы открыть проход.

Красные зрачки его странных белых глаз раскалились так, что я был готов увидеть, как из них хлынет настоящий огонь. Но парень прикрыл веки и прерывисто вздохнул.

– У него не вышло, дракон. И у меня тоже – когда попытался убить эту мразь, который по иронии судьбы зовется моим отцом.

– Поэтому ты помогаешь Сопротивлению? – я понимающе кивнул.

– Да. И жду, когда пророчество исполнится.

– Какое пророчество? – час от часу не легче!

– Мать пела мне одну песенку сервалов, – ломаный улыбнулся, и от этого все внутри похолодело. – В ней говорится о последнем лотосе, который будет охранять дракон. Цветок возродится в вечном пламени, и принесет воздаяние Правителю, перед которым ниц падут все народы.

– С чего ты взял, что речь идет о моей Дэне?

– Я чувствую это, дракон.