– Видишь ли, мама считала, что мне не стоит танцевать ни с одним из молодых людей. Это могло привести к… Ну в общем, я стояла все время рядом с леди Уинтроп.

Объятия Рэнда становились все крепче, и теперь Розали была совсем близко от него.

– Представь, – сказала вдруг она, – если бы я не пошла в тот день в театр, я однажды могла бы увидеть тебя на балу танцующим с Элен.

– Я не стал бы с ней танцевать. А кроме того, я не позволил бы тебе скучать рядом с этими старыми леди.

– Как это?

– Ну, я нашел бы кого-нибудь, кто смог бы представить нас друг другу. А потом целый вечер танцевал только с тобой, пока бы твои туфли совсем не износились.

Розали рассмеялась, представив себе эту картину.

– Да ты и не посмотрел бы в мою сторону! Ты просто не заметил бы меня.

– Верно, я всегда избегал общества почтенных особ.

Но рано или поздно я все равно увидел бы тебя, и твои синие глаза приковали бы меня к себе, – проговорил Рэнд хрипловатым голосом, который как-то странно завораживал Розали.

– – Я.., я теперь буду танцевать с тобой только кадриль, – задумчиво произнесла она, поняв, что ей надо во что бы то ни стало освободиться от его чар, не позволить себе растаять в его нежных объятиях. Голос ее стал тверже. – Я не буду вальсировать с тобой, сколько бы ты ни просил меня!

– Мудрое решение.

– Хотя мне кажется, что этот вполне невинный танец едва ли заслужил такие нападки, – закончила она.

– Не думаю, что ты читала Саламо Вольфа.

– Кто это?

– Немецкий писатель. Года два назад он опубликовал знаменитый памфлет, что-то вроде ""Дискуссии на тему наиболее значительных причин пристрастия нашего поколения к вальсу"".

Розали расхохоталась.

– Ты шутишь! Что предосудительного в этом танце?

– Искушаешь, чтобы я показал тебе…

– Показал что? – с вызовом спросила Розали.

С ослепительной улыбкой Рэнд принял его.

– Весь секрет здесь в некоей согласованности действий, – проговорил он, медленно проводя рукой по спине Розали и решительно придвигая ее ближе к себе. – Сначала это неспешное, спокойное движение.., для неусыпных глаз внимательных леди. Но это.., французский вальс.

Движения их стали вдруг свободными, широкими, стремительными. Искусно закружив Розали в пируэте, Рэнд тотчас поймал ее в свои крепкие, сильные объятия. Глаза Розали широко распахнулись. Она чувствовала тело Рэнда сквозь тонкие покровы платья. Грудь ее была прижата к его груди, губы их почти соприкасались. Розали не могла вымолвить ни слова. Танец пробудил в них этот вечный порыв, мужчине – властвовать, вести, а женщине следовать за ним и подчиняться. Гибкое, податливое тело Розали вдруг откликнулось на объятия каким-то непонятным пугающим образом. Потом, много времени спустя, она поймет, что это было пробуждением желания."

"Рэнд закрыл глаза.