Высокий, сильный, одетый в длинные ботфорты, кожаные брюки, белоснежную рубашку и изящный сюртук, казалось, он в любую минуту готов был бесстрашно отразить все проявления жестокого мира, защитить ее от любого несчастья. Радость от возможности снова видеть его была сродни радости человека, утоляющего голод после долгого и строгого поста.

– Как твои дела? Все прошло успешно? – спросила она, и Рэнд улыбнулся.

– В общем, да. Земля продана по отличной цене, остался только дом, но и на него уже есть покупатели."

"""Что с ним? Неужели он изменился? – подумалось Розали. – Он такой открытый, незащищенный, спокойный. Его притягательность стала теперь значительно ярче, сильнее"".

– Ты танцевала вальс, – сказал Рэнд, торопливо ища какую-нибудь причину, чтобы задержать ее. – Скандальное поведение, между прочим.

– Но я не знала, что кто-то смотрит на меня, – смущенно проговорила Розали.

– А как насчет сообщника? – спросил он и, прежде чем Розали успела ответить, взял ее за руку и увлек на середину зала. Музыка окутывала их – соблазнительная, настойчивая, замысловато-прекрасная.

– У нас не получится, – смеясь, протестовала Розали, безуспешно пытаясь освободить руку.

– Почему же? Ты хотела танцевать, не так ли?

– Потому… – волнение охватило Розали, когда рука Рэнда легко коснулась ее талии. – Потому что это небезопасно для твоих ног. Я еще никогда не танцевала с настоящим партнером.

Рэнд тихо рассмеялся.

– Ну хорошо, если попытка не удастся, мы оставим эту затею, – сказал он, осторожно и нежно ведя ее в танце.

Он был таким восхитительным партнером, что с ним просто невозможно было ошибиться. Розали зачарованно и покорно повторяла медленные движения, пока наконец полностью не доверилась его воле.

Глаза Рэнда неуловимо отражали все бесчисленные оттенки от зеленоватого до янтарно-золотого, и Розали не в силах была отвести от них свой взгляд.

– Ну как, все хорошо? – спросил он, и Розали молча кивнула. Танец с ним обернулся одним из самых упоительных соблазнов, которые она испытала в своей жизни.

Это были почти объятия, дозволенные, впрочем, снисходительной французской моралью, извинительный предлог для прикосновений и переплетенных пальцев. Их тела время от времени даже касались друг друга, и в эти мгновения огонь обжигал Розали.

– Тебе позволяли учиться танцевать вальс? – спросил Рэнд, слегка улыбнувшись.

Несмотря на то что во Франции этот танец давно был известен, в Англии его все еще считали слишком вольным.

Из-за шокирующей близости партнеров он был признан вульгарным и безнравственным.

– Мама не думала, что я смогу когда-нибудь применить на практике свое умение…

– Но ведь Уинтропы давали балы? – спросил Рэнд, его глаза сияли странной нежностью.