Хочешь, поужинаем сегодня где-нибудь?

– Можно я сперва спрошу тебя? – Розали внимательно смотрела на Рэнда, Дело в том, что она уже не чувствовала себя настолько сильной, чтобы оставаться его вечным врагом, и решила предложить ему свою дружбу.

– Скажи, твое предложение о перемирии все еще в силе? – Она неуверенно протянула ему руку.

Чуть поколебавшись, Рэнд взял ее, но не пожал, а только подержал в своей несколько долгих минут.

Розали радостно удивилась теплу и покою, исходившим от его рук, ей вдруг захотелось продлить это чудное наваждение… Но вот пальцы их разъединились, и лишь тонкое тепло осталось в ее ладони.

– У меня будет свободное время, – сказал Рэнд, помогая ей надеть мантилью. – Я думаю, мы могли бы нанести кое-кому визиты. – Он взял ее локоны и осторожным движением высвободил из-под воротника. – У меня здесь есть друзья.

– Да? – Розали почти не слушала Рэнда, растроганная его вниманием.

""Каким милым он может быть, когда захочет"", – с удивлением думала она.

– Кого же ты собираешься навестить?

– Некоторые зовут его ""королем города Кале"".

– Кто это?

– Бо Браммель, разумеется.

Поначалу Розали сомневалась, действительно ли Рэнд говорит правду, и по дороге в Кале с восторгом и недоверием слушала его невероятные рассказы, казавшиеся только плодом его богатого воображения. И хотя Рэнд был абсолютно серьезен, Розали уверяла себя снова и снова, что все сказанное им – чистейшая выдумка. Впрочем, некоторые факты она не могла опровергнуть, поскольку они были всем хорошо известны. Например, то, что Браммель со скандалом покинул Лондон и что у него был огромный долг, и его чудный севрский фарфор, огромная библиотека, мебель, коллекция вин и произведений искусства – все было продано с молотка при огромном стечении публики.

Дружба Браммеля с принцем-регентом Георгом II также была широко известна, ибо последний в компании самых высокопоставленных особ часто навещал его в доме номер четыре по Честерфилд-стрит в надежде услышать его отзыв о своих нарядах и безупречности своего стиля – Браммель славился своей утонченной изысканностью.

– Говорят, – заметил Рэнд, – что одни только перчатки для него делали целых три человека: один – большой палец, второй – еще четыре, а третий – все остальное!

– Не может быть! – с удивлением воскликнула Розали, придвигаясь к Рэнду. – И много раз ты видел его? – Губы ее были так близко, что поцелуй казался неизбежным.

Рэнд расхохотался. Он словно не замечал, что она рядом.

– Всего несколько раз. Он никогда не удостаивал меня особым вниманием, считая, что я хожу слишком быстро и могу нечаянно забрызгать его ботинки.

Розали улыбнулась.

– Он не любит ходить в испачканных ботинках?

– Еще бы! Даже подошву он начищает до блеска, не говоря уж об остальном.