– А у меня тем более, – отрезал он. – Поговорим о вашем долге.

""Не стоит показывать ему, что я боюсь"", – решила Розали.

– О моем долге? Что это?

– Всего лишь пара слов.

– Никаких слов! Я ничего не должна вам.

– Хорошенькое дело, твой дружок собирался вчера перерезать тебе горло…

Рэнд забыл добавить, что его приятели сами не прочь были оказаться на месте того бродяги. Воспринимать жизнь лишь как средство удовлетворения своих безрассудных капризов было правилом в их кругу. Это был довольно странный кодекс чести: во что бы то ни стало платить карточные долги, но не иметь ни капли простого сострадания.

– Вы дрались с ним? – удивленно спросила Розали. Неужели он так благороден, что рисковал из-за нее жизнью?

– Нет, я заплатил ему гинею за тебя.

– Как это мило, – сказала она, не в силах скрыть возмущения. – Приятно знать, что кто-то так ценит тебя.

Я поражена вашей безумной расточительностью!

В его глазах застыло удивление: оказывается, у этой малышки, кроме хорошенького личика, есть еще и характер!

– ""Розали.., Petite fleur, vous devres cacher les epines"".

""Цветок мой, спрячь свои шипы"".

– Un avertisse ment tres appreciable, monsieur, – немедленно ответила она.

– В вас течет французская кровь? – спросил Рэнд. – Но вероятно, не голубая?

– Вероятно, нет.

Розали внимательно смотрела на него, пораженная чистотой его произношения, слишком правильного, чтобы можно было считать его результатом школьных занятий.

Может, в нем тоже есть галльская кровь? Да нет, конечно же, он настоящий англичанин, высокий, широкоплечий, без этой субтильности и покладистости, свойственной французам.

– А еще вы должны мне за ночлег в моем доме, – заметил Рэнд.

– Что? – проговорила Розали упавшим голосом. Только теперь она поняла, что спала в одной постели с ним. Репутация ее была безнадежно подорвана.

– Между прочим, вы всю ночь ужасно ворочались и толкали меня. Едва ли вас можно назвать подходящим партнером.

– Да я сама никогда не выбрала бы вас!

В горле у нее стояли слезы. Вероятно, все это было не правдой, сном. Живя тихой, размеренной жизнью, Розали и предположить не могла, в какой двусмысленной ситуации может вдруг оказаться… Она отвернулась, пытаясь скрыть смущение.

– Ну что ж, я вчера уже имел счастье наблюдать ваш выбор, – сказал Рэнд, внимательно следя за каждым ее движением.

Не отвечая, Розали взяла платье и стала одеваться.

– Но меня это нисколько не волнует, уверяю вас. – сказал он, откладывая в сторону бритвенный прибор.

Розали вздрогнула.

– Попрошу вас отвернуться, – холодно сказала она. – Я привыкла одеваться без свидетелей.