Встретившись с ней взглядом, Розали поняла, что бурная фантазия Мирель подталкивает ее на поиски разгадки тайны закрытой двери.

– Вероятно, там было совершено убийство, – прошептала она, и Розали засмеялась.

– Нет, скорее всего комнату заперли просто случайно.

– Может быть, нам попросить ключ у мадам Альвин?

Розали покачала головой.

– А вдруг ее закрыли специально, тогда у нее найдется причина отказать нам. И если нас потом застанут здесь, как мы все объясним?

Посмотрев друг на друга, они улыбнулись, предчувствуя нечто необычное.

– Мадемуазель, нет ли у вас…

– Тебе нужна шпилька? Ею ты сможешь открыть замок, да?

– Может быть… Но надо прежде убедиться, что поблизости никого нет.

Мирель проворно повернула тонкую острую шпильку…

– О, да у тебя тоже масса талантов, Мира, – удивленно заметила Розали, и девушка улыбнулась.

– Жив, я рядом с Гильомом, многому научишься, чтобы не пропасть с голоду. Он показал мне, как это делается.

Мирель впервые говорила сама о своей прошлой жизни. Наклонив голову, Розали с интересом смотрела на нес.

Она не знала, что ей довелось пережить, но было ясно, что жизнь закалила ее.

Как же смогла она остаться такой милой и неиспорченной? Что тому причиной – сильная воля или нежная забота Гильома, оберегавшего сестру от грязи и пошлости жизни?

После нескольких усилий замок вдруг тихонько щелкнул, и Мирель с торжеством посмотрела на Розали. Открыв дверь, они не задумываясь быстро скользнули внутрь.

Да, это действительно была портретная галерея со множеством развешанных по стенам картин, которые смотрели на них глазами одетых в старинные наряды незнакомцев.

Один портрет висел отдельно от других. Он помещался между двух роскошно обрамленных зеркал.

Подойдя к окну, Розали отдернула штору, чтобы лучше рассмотреть его."

"– Элен Маргарэт д'Анжу, – прочитала Мирель табличку, подойдя ближе.

Теперь Розали знала, почему была закрыта эта комната. Какие чувства, какие переживания были заперты здесь вместе с живописным образом этой женщины?

– Какая красивая! – сказала Мирель. – Кто это?

– Его мать, – просто ответила Розали. – И не так уж она красива. Мира.

Может быть, ее чувство к Рэнду мешало ей беспристрастно воспринимать портрет, Элен д'Анжу была действительно необыкновенно хороша.

Классические черты ее лица, прихотливый изгиб губ, напоминавший губы Рэнда, и насмешливое выражение, которое тоже было знакомо Розали… Только глаза, пожалуй, были другими: у Элен изумрудные, а у Рэнда – зеленовато-золотые.

Было нечто жуткое и сверхъестественное в том, чтобы находить черты Рэнда в портрете этой незнакомой женщины. Впрочем, в ней хватало и своей собственной, неповторимой красоты, которую она не передала своему старшему сыну.