— Ты не оставляешь мне выбора… А как же наказание? Я шёл сюда с определённой мыслью, наказать тебя очень жёстко и больно, а не делать приятно. Мне это не нравится. — Я задумчиво уставился на её соски и тяжело вздохнул.

— Таков наш мир — он не очень справедливый. Он не розовый пушистый слоник, чтобы всем нравится… К тому же, срыв моих планов это уже достаточное наказание…

— Трахни её! — Раздался уверенный жёсткий девичий голосок из угла кровати.

— Что? — Удивленно переспросил я.

— Что? — Не менее удивлённо переспросила Демьянова.

— В каком смысле, трахни? — Обратился я уже осмысленно к этой странной молчаливой девушке.

— Трахни её! — Снова повторила она. — Это будет хорошее наказание. И возьми компенсацию. Она ляжет под тебя во всех смыслах, будет твоей подстилкой, и у тебя всегда будет рычаг давления на неё.

Не собирался я её ни убивать, ни трахать. Хоть выглядела она сногсшибательно, и была уже достаточно разогрета и подготовлена подружкой. Но эту проигрышную для меня ситуацию действительно нужно было как-то решать.

Бля! А я ведь всерьёз задумался над предложением худой зловещей девушки азиатской внешности, с чёрными раскосыми глазами и чёрной причёской каре. Она была симпатична и зла. Очень зла!

— Каким образом мой трах даст мне рычаг над ней?

— Заткнись! — Откуда-то из-за спины Демьяновой блеснуло лезвие и едва не вонзилось в горло девушки.

Я ускорился, рванул на перерез, и едва успел загородить черноволосую, приняв удар десятисантиметрового клинка в свою лопатку. Да я прям герой! Сраный тупой герой, который загородил девушку своим телом.

Я рывком развернулся, схватил Дарью за горло и прижал к широкой деревянной балке балдахина. Та захрипела и заскребла когтями по тыльной стороне моей ладони, и мне пришлось немного ослабить хватку.

— Говори! — Приказал я девушке и почувствовал, как она резким рывком извлекла клинок из моей раны на спине.

— Пусть подлечит тебя сначала! Рана серьёзная."

"Я снова надавил на горло чуть сильнее, и почувствовал, как по телу прокатилась тёплая волна, а рана перестала ныть и кровоточить.

— Порядок. — Донесся удовлетворительный голос азиаточки из-за спины. — Если ты её трахнешь, это будет позор для неё. Унизь её, поимей как дворовую шавку, а затем опусти. Она ведь божилась и клялась, в узких кругах, что ни один член её никогда не коснется. А слово Главы Рода нерушимо. Да и сам факт того, что её имеет любой, кто заходит к ней в дом, это уже непоправимый урон репутации Главы Рода. Тем более, для неё.

— Не надо! — Прохрипела Демьянова и я снова ослабил хватку, а затем, секунду подумав, отпустил её совсем.

Хозяйка дома упала на колени передо мной, захрипела и закашлялась.