Ты знал, что я была с Киллианом задолго до того, как вернулась в штаб-квартиру вооруженных сил людей. Ты шпионил за мной. Пытался пере-играть. Ты даже смерть мою спланировал, свалив все на фейри, чтобы манипулировать Кейденом.

– О, ты-таки призналась, что была в моем кабинете тем вечером. Подслушивала. Обворовала меня.

Я не ответила. Потому что он не спрашивал.

– Что ж, повезло, что я не убил тебя тогда, ведь ты стала куда полезнее. – Он приподнял бровь. – А то, что увидел в Верхазе… Не знаю, почему ты такая особенная. Почему таблетки подействовали только на тебя.

Почему ты живешь и процветаешь. Владеешь магией. – Он наклонил голову. – Я чувствую, что ты должна была выжить, попасть сюда, чтобы я смог достичь своей цели – спасти род человеческий.

– Ну конечно. – Я сухо усмехнулась. – Дело всегда в тебе. Это ты у нас царь, Господь Бог, а не самовлюбленный психопат.

Иштван резко закрыл рот, и на скулах заиграли желваки. Гул машин и крики боли звучали отдаленно, пока мы с Иштваном смотрели друг на друга. Он сделал шаг вперед, приблизившись ко мне, и в его льдисто-голубых глазах полыхнул гнев.

– Следи за языком.

Я был очень снисходителен к тебе на протяжении многих лет. Относился как к члену своей семьи, и гораздо лучше, чем ты того заслуживаешь, учитывая, что сделали твой отец и Андрис.

Волна ярости и горя обожгла меня, когда я вспомнила, что случилось с Андрисом. Сначала Иштван выстрелил Линг в голову прямо у него на глазах, а затем заставил сражаться со мной на арене, – просто потому, что Андрис влюбился и осознал, что мир не делится на черное и белое.

– Единственная причина, почему ты вообще жива – это кровь в твоих венах.

 – Иштван наклонился ближе. – Как только мы получим безупречную формулу, ты умрешь. И я позабочусь о том, чтобы ты осталась мертвой, – сделал он акцент на последнем предложении. – Потом я забуду о тебе. Как и мой сын, когда я вылечу его.

– Вылечишь его? – Я отпрянула назад, наморщив лоб.

Иштван выпрямился, расправив плечи.

– Думаешь, я не заметил, что он вернулся от фейри Андриса другим? Может, не по крови, но ментально точно. Он всегда был слабаком, когда дело касалось тебя, а сейчас еще и по отношению к фейри. Я замечал это и раньше, но прошлая ночь показала, что у него проснулись к ним чувства.

Ему надо увидеть картину в целом. – Он с горечью фыркнул. Для Иштвана сочувствие и забота были слабостью.

– Я надеюсь сделать его сильнее. Могущественным. Невосприимчивым к слабостям и сантиментам. Лидером, которым, я знаю, он может стать. – Иштван повернулся и прошел мимо резервуаров, направляясь к новому ряду у соседней стены.

– О чем ты говоришь? – Я последовала за ним и остановилась рядом с человеком, с которым прожила последние пять лет.