— Капитан Арчер счел меня глупым павлином, когда встретил на дороге. С тех пор я веду себя более осторожно. Но здесь, в городе, мне важно произвести впечатление человека богатого, не чуждого роскоши, это хорошо для дела.

— Но только не на улицах, надо полагать.

Ридли пожал плечами."

"Какое-то время они ели молча, потом Ридли начал выведывать у архиепископа дворцовые новости.

— Поговаривают, будто новая фрейлина завоевала сердце короля.

Торсби поморщился. Даже здесь выскочка Перрерс умудрилась испортить ему настроение.

— В последнее время я посещаю двор только по долгу службы, как канцлер.

Ридли отказался от попыток что-либо выведать.

После обеда, когда они сидели у камина, потягивая бренди, Торсби наконец заговорил о деле.

— Вы предлагаете большую сумму для моего придела Святой Марии, Ридли. На такие деньги можно купить красивый витраж. Даже два. Так обычно и делают, когда пожертвование настолько велико. Подберем подходящую историю какого-нибудь святого, которого изобразят с вашим лицом, а у женской фигуры второго витража будет лицо вашей жены, в уголке вставим ваш семейный герб или ваше имя и принадлежность к гильдии, что-нибудь в этом роде.

Ридли покачал головой.

— Я совершенно не хотел привлекать внимание к своей особе. Я хочу, чтобы Бог знал: мое пожертвование идет от сердца, никакая это не взятка.

Торсби откинулся на спинку, внимательно разглядывая собеседника, в котором не узнавал прежнего Ридли.

— Откуда такая щедрость? — тихо поинтересовался он.

Ридли раскраснелся.

— Вы не хотите принимать мой дар?

— Дело не в том. Просто сумма очень велика. И я чувствую… простите, что говорю об этом, но вы так сильно переменились… я чувствую, вас что-то гнетет. Вы ведь это делаете не в искупление греха? Вас что-то беспокоит?

— Святые небеса, ваша светлость, — воскликнул Ридли, вскакивая. — Если бы я знал, что мои деньги вызовут столько подозрений, я бы никогда их не предложил!

— Прошу вас, друг мой, присядьте. Вы должны меня простить. Но этот придел важен для меня. Когда-нибудь меня там похоронят. И я хочу, чтобы его создание не вызвало никаких нареканий. Я не могу допустить, чтобы в него вкладывались деньги сомнительного происхождения.

— Эти деньги добыты честным трудом. Если угодно, они символизируют мою преданность и то, что со смертью Уилла я осознал, насколько благословенна жизнь и насколько она может быть коротка. Я должен сделать это пожертвование, прежде чем смерть застигнет меня врасплох.

Торсби отлично его понимал.

— Прошу меня простить.

Он предложил Ридли еще бренди. Гость с удовольствием согласился.

— Я о многом сожалею в своей жизни, ваша светлость, но сознаю, что никакие пожертвования на церковь уже не могут ничего исправить.

— О чем же вы сожалеете?

Ридли секунду помолчал.