— Что? — растерялась она, — У нас такое горе. Наша дочь… А ты…

— Наша дочь? — зло рассмеялся ей в лицо, — Вспомнила о дочери? Где ты была всё это время? Как она оказалась в больнице? Признайся, Сашенька, без тебя не обошлось? Тебе же она в тягость всегда была.

— Зачем ты так?! — взвизгнула Александра, — Я любила её. Все дети болеют…

— Что ты его слушаешь? Он специально тебя крайней делает. Что, зятёк, уже обдумываешь, как квартирку себе прибрать? — выплюнула ядовито старая змея.

— Да пошла ты, — хмыкнул устало, — Когда же ты уже выплеснешь весь свой яд? Когда подавишься им?

— Во-о-от оно, воспитание. Вот он, твой Алёшенька. Любуйся, — фыркнула Тамара, — Давай, на колени перед ним упади. Только как теперь докажешь, что дочь не твоя? А? Нечего с ним говорить. На развод подашь после похорон, и всё.

— Мама хватит! — взмолилась Саша, хватая меня за руку, — Лёша, я люблю тебя, слышишь? Хочешь, и правда на колени встану? Не бросай меня. Мне страшно…

— Руку убери, — холодным тоном отчеканил ей, — А теперь вы меня послушайте. У меня на руках ДНК — тест. Хватит. Побыл лохом и достаточно. Забирай свою потаскуху, и чтобы духу вашего рядом со мной не было. Никакой квартиры вам не светит. Работать надо, а не по мужикам прыгать. Но ты научишь её, да, Томочка?

— Ах ты ж козёл, — подорвалась с места Тёща, — Подготовился. Заранее всё продумал.

— Жизнь научила, когда с такими, как вы свела. Я всё сказал. Вещи свои собирай, и чтобы через час даже трусов твоих там не было, понятно? — обратился к ревущей Александре.

— Хрен тебе, — уперев руки в бока, двинулась на меня Тамара, — Сам съедешь как миленький. Мы адвокатов наймём. Договор у неё на руках…

— Это мы ещё посмотрим. Не съедешь сама, я помогу, — рыкнул на Сашу.

— Я её в обиду не дам. Надо будет, своими руками тебя придушу, — брызгала слюной Тома.

— Мама, пожалуйста… Алёша, мы всё наладим. Начнём заново… Я ребёночка тебе рожу…, — причитала Александра.

— Да таких, как ты, стерилизовать надо, — проговорил с отвращением, — Или опять к Самойлову сбегала? Нет больше ничего, Саша. И нас больше нет. Я такую женщину из-за тебя обидел, всё просрал…

— Наташу? Эту Наташу? — в неверии переспросила она.

— Именно. Ты даже имя её произносить недостойна… — припечатал с невозмутимым видом.

— Тебя, кота плешивого, обратно, что ли, приняли? — изумилась Тамара.

— Вы что тут устроили? — в коридор вышла Лариса Львовна, резко обрывая нас, — Вы в больнице вообще-то. Отношения свои на улице выясняйте. Алексей Александрович, можно вас?

— Да, конечно, — выдохнул, обходя этих гадюк и двигаясь к врачу.

— Пойдёмте, нужно уладить формальности. Примите мои соболезнования, — более мягким тоном добавила она.