Которая, кроме как зад себе мыть, да лицо красить, больше ничему не обучена…"

"— Не смей так говорить про мою девочку! — пытаясь оттолкнуть меня, прокричала тёща, но взгляд её заметался в панике, видимо, она начала понимать, что больше дурака Лёши нет.

— Отчего же? — притворно изумился, дотащив её до лестницы и оттолкнув от себя к стене, — Ваша честная ""девочка"", спала с Самойловым. Потом сделала от него аборт, удовлетворила всех его дружков, а после, зашив одно место, полюбила меня. А вы, мамаша, с самого начала всё знали и одобряли. Чего молчите? Чья Аня? Самойлова? Или, может, он её опять под зад пнул и ваша ""порядочная"" подлегла под кого-то другого, повыгоднее?

— Да как у тебя язык не отсохнет такое нести? — указывая мне в грудь своим пальцем, обвинительно спросила женщина, — Ошибки у всех бывают.

Но Аня твоя. Да она похожа на тебя как две капли воды. И не тебе, зятёк, о порядочности рассуждать. Что от первой жены трепался и на девочку молодую залез, так и от второй гуляешь.

— С кем и где я трепался, не ваше дело, тем более от первой жены. А вот ДНК тест, который я сделал, это уже другой вопрос, и результат говорит не в пользу вашей молоденькой и порядочной девочки, — холодно произнёс ей, выразительно глядя на её палец и показывая своим видом, что если не уберёт его, то могу и сломать.

Я блефовал про анализ. Однако, реакция тёщи была выше всех моих ожиданий. Она дёрнулась от меня и, оттянув ворот блузы, часто задышала.

— Не может быть…, — чуть не плача, пролепетала она потерянно.

— Может. Поздравляю. Вы воспитали шл…, — не щадя её, проговорил я.

— Подожди, — перебила она, будто не слыша мою реплику, — Так ты теперь можешь Анину долю в квартире отсудить? Ты же растил её… Не забирай у Саши половину…

Меня затошнило от мелочности и алчности этих женщин.

Плевать им на девочку и её судьбу, главное — квадратные метры.

— Я вашу Сашу лишу всего, — решительно пророкотал с металлом в голосе, — Пусть копит деньги на новую операцию…

Развернувшись, пошёл к палате, а Тамара всхлипнула и достала из кармана телефон. Будет своей дочери докладывать. И как я связался с ними? Как был так слеп? Помогите небеса, избавиться от них и забыть, как страшный сон.

В носу щекотало от запаха медикаментов.

Палата в светлых тонах, в углу кровать, на которой лежала Аня. Я же прислушивался к себе, пытаясь понять, что чувствую. Волнение… Страх. И тоскливое разочарование. Оно заполнило меня до краёв, пропитав собой каждую клеточку моей души.

— Папа…, — тихий Анин голосок, такой родной… Пронзающий сердце ножом. Хотелось биться головой об стену. Как объяснить маленькой девочке, что я не её папа. Как Саша пошла на такое….

— Да, Анют…, — прочистив горло, сипло выдавил из себя. Каждый шаг давался с трудом. Подошёл ближе.