Но сейчас… он продолжал держать Еву рядом, однако от мысли, что ему придется насильно склонять её к ночи, которая лишит девушку сил, в чёрной дьявольской душе зарождалось невероятно мерзкое, тяжелое чувство.

— Что не так? — он постарался унять свои эмоции, чтобы голос не сорвался на рык.

— Ты не отпустишь меня? — с еле слышимой неловкостью шепнула Ева.

— Нет. — моментально и резко отрезал дьявол.

Девушка отчего-то улыбнулась. Как-то глупо, всё также неловко. Её умиляло это дерзкое желание Райнхарда держать её рядом, но в то же время оно немного пугало её. Да. Именно в этом и было дело: она не знала, что чувствовать к нему. Пытаться любить или ждать, когда он воспользуется ею и разобьет ей сердце? Ведь дьявол не был похож на тех, кто умеет долго питать нежное чувство к женщине. Тем более, к смертной женщине.

— Мне… — подобрать слова было невероятно сложно, — … мне очень тепло и необъяснимо хорошо, когда ты рядом."

"Ева говорила это так, словно пыталась оправдаться. Именно за такими словами всегда идет бьющее под дых, жестокое «но».

— Тогда в чем дело? — Райнхард не мог ничего с собой поделать, и голос его был излишне строг.

Девушка молчала. Она спрятала взгляд, хоть ей всё равно было никуда не деться из-за настойчивых объятий. В одной руке она продолжала сжимать кристалл, а ладонь второй аккуратно касалась широкой мужской груди. Ева пыталась найти слова. За секунды расставить у себя в голове всё по полочкам и объяснить своему хищнику, почему она не может просто так отдаться на растерзание. Но дело было не в разуме, а где-то глубже: её душа была не на своём месте от всего происходящего.

Райнхард ждал и каждая секунда тишины давила на него невероятно тяжелым грузом. Вечно спокойный и собранный, сейчас он буквально ощущал, как его нервы не выдерживают. Не потому что девушка не отвечала, и даже не потому что отстранилась от поцелуя, хотя её губы все еще невероятно манили его. Нет. Дело было в том, что с каждой секундой в его голове всё четче и четче возникала одна лишь навязчивая мысль: «всё же придется соврать». Ложь — его извечный прекрасно отточенный инструмент, с которым он обращался еще лучше, чем с магией. Но почему-то эта нерешительная смертная выворачивала его всего наизнанку, и губы никак не хотели поддаваться нужде солгать. Ведь, кажется, Ева смирилась и приняла Слезу Авеля обратно. Ведь он одной фразой сломает ей будущее в роли наследницы Сифа. Ведь завтра, когда она узнает всё, то, возможно, возненавидит его…

Но это будет завтра.

— Если ты боишься последствий нашей запрещенной связи, я нашел решение. Можешь не думать об этом. Всё будет хорошо. — у него внутри будто бы с оглушающим звоном лопнула струна.

Несмотря на это Райнхард смог выдавить полуулыбку.