Скрывая от Евы своё притворство, он поддался чуть вперед, утыкаясь носом в её чёрные локоны и вдыхая их аромат. Как осуждающий себя наркоман, получивший дозу, он с болью внутри убеждал себя, что эта ложь стоит того. Что лучше иметь хоть какой-то шанс быть прощенным когда-нибудь, чем понимать, что она не будет принадлежать ему никогда. Он ненавидел себя за эти мысли, но именно они клубились сейчас в распаленном дьявольском мозгу. Одно сплошное желание завладеть ею, а не глупые оправдания о благе мира.

— Если честно, я даже не подумала об этом. — раздался тихий, чуть удивленный голос Евы.

Райнхарда будто пронзил электрический импульс. Он с ощутимым болезненным откликом прошелся по всему позвоночнику. Дьявол еле слышно выдохнул и вопреки всему чуть ослабил свою хватку, давая Еве десяток сантиметров пространства. Чтобы она могла свободно дышать, но всё равно не смела никуда деться. Он натянул на лицо привычную маску спокойствия, приправив её сверху толикой заинтересованности, и взглянул девушке в лицо.

— Тогда я совсем тебя не понимаю.

— Я тоже. — как-то истерично-горько усмехаясь, ответила ему Мерриман.

Она повела плечами, как бы осознавая и пробуя на вкус этот маленький кусочек свободы, который был ей дан. Его хватит. Пока хватит. Ева подняла на Райнхарда взгляд своих больших серо-зеленых глаз и, несколько раз растерянно похлопав ресницами, совсем неуверенно произнесла:

— Просто мне нужно понимать… я даже не знаю… что ты ко мне чувствуешь?

Райнхард замер. Его брови стянулись к переносице, а в глазах появилось одно огромное непонимание. Он испытывал такие муки чертовой совести (откуда она вообще взялась внутри него?), а Ева хотела чего-то подобного? Смертные. Слабые, слишком чувствительные, иногда такие нерациональные. Читая столь откровенные эмоции негодования на лице мужчины, Ева как-то неловко начала ёрзать в его руках, будто бы пытаясь окончательно выбраться. Однако она лишь ощутила, что дьявол снова прижал её к себе сильнее.

— И всё? — не скрывая неприсущей для него растерянности, спросил дьявол.

— Это много! — обиженно запротестовала девушка. — И это важно!

К её горлу даже подступил ком. Она совсем не ожидала, что к такому откровению после поцелуя, который Райнхард сам же инициировал, он отнесется с таким оскорбительным непониманием. Она ощутила себя глупым ребенком, зачем-то закинутым в объятия слишком взрослого грубияна, из которых нужно было поскорее сбежать.

— Я не хотел тебя обидеть. — с легким налетом раздражения ответил дьявол, чувствуя, что Ева пытается выбраться из объятий."

"Райнхард теперь проклинать себя за то, что задумал всё это. В пол силы, конечно, ведь даже это трепыхание женского тела у него в руках было приятным и манящим.