Сейчас они где-то в окрестных лесах. Они враги Германии, потому что, повторяю, не выполнили приказ. Значит, они и наши враги. И нам предстоит их уничтожить. Германия в лице господина полковника, — здесь Стариков указал в сторону полковника Вайскопфа, — оказывает нам большое доверие. Мы это доверие должны оправдать. И мы его оправдаем!"

"Речь, произнесенная Стариковым, была стандартная — таких речей в том или ином виде курсанты наслушались немало. Но вместе с тем в этой речи присутствовал и другой смысл. Для большей части курсантов этот самый смысл был вполне очевидным. Они знали или, по крайней мере, догадывались, о чем на самом деле ведется речь. Очень скоро они окажутся за пределами лагеря, да еще и с оружием в руках. А это свобода, это возможность вновь вступить в сражение с врагом. Другая же часть курсантов ни о чем не догадывалась — она ничего не знала о Старикове и принимала его за обычного инструктора, вступившего в сотрудничество с фашистами. И что на самом деле думала сейчас эта часть, никому не было известно. Кроме, конечно, самих курсантов.

Полковник Вайскопф, судя по всему, остался вполне довольным речью Старикова. Он отдал какие-то распоряжения майору Литке, повернулся и ушел. Литке же — остался. Формирование отряда и его снаряжение проходило под его присмотром. Стариков этого ожидал и потому старался не обращать на Литке внимания. Литке также не вмешивался в действия Старикова, он просто стоял и наблюдал.

* * *Лысухин стоял поодаль и также слышал речь Старикова. Уж кто-кто, а он прекрасно понимал ее истинную суть. Оставалось лишь задать Старикову один-единственный вопрос… И им удалось перекинуться несколькими словами. Конечно, это было рискованно, но другого выхода не оставалось.

— Ты тоже с ними? — шепнул Лысухин Старикову.

— Скорее всего, — ответил Стариков. — Если только Вайскопф не передумает…

— Понятно, — сказал Лысухин и отошел от Старикова.

Действительно, все было понятно. Если Стариков вместе с отрядом карателей покинет лагерь, то обратно он уже не вернется, потому что обратно не вернется и отряд. «Вот и чудно! — подумал Лысухин. — Значит, Петро окажется на свободе!»

О самом себе Лысухин не думал — да и о чем тут было думать? И без того было все понятно — он останется в лагере и будет продолжать свою войну. Один, без Старикова.

…Ближе к вечеру, когда уже темнело и отряд был сформирован, к Старикову неожиданно подошел майор Литке.

— Вы пойдете вместе с отрядом, — сказал майор Старикову. — Так приказал господин полковник.

— Понятно, — сказал Стариков.

— Я также пойду с отрядом, — сказал Литке. — Со мной будет взвод солдат.

А вот это для Старикова оказалось неожиданностью. И даже его встревожило.